— Очень странно! — Иван Андреевич почти год родственнику не звонил, а тут рассказали, что Резо ходил в Кремль, хотел прорваться к Хрущёву. Понятно, что его за ворота кремлёвские не пустили, и понятно, что Резо оскандалился, топал ногами в окружении сотрудников Главного управления охраны, толкался, кричал, доказывал, что он генерал, что 26 лет в Кремле проработал! На следующий день тоже явился, принёс заявление, в котором просил помиловать Василия Сталина, хотел взять его на поруки, поселить у себя и следить за его поведением. Над старческими чудачествами только смеялись. Говорят, пошли докладывать о происшествии Хрущёву, но заявление попало Козлову, который начал вопить, грозиться, ругать Сталина и Ваську, на старика собак спустил, но Анастас Иванович Козлова угомонил, сказал, что на Кавказе так принято, там часто старики вступаются за провинившихся.
— Резо к Хрущёву идти не побоялся, а я деда отбрил! — корил себя Вано. — Смалодушничал!
Директор дома отдыха тяжко вздохнул и снова стал терзать телефон, набирая знакомый номер. Неожиданно трубку подняли.
— Ало, здравствуйте! — выкрикнул он.
— Здравствуйте! — послышался молодой женский голос.
«Похоже, племянница!» — сообразил Иван Андреевич.
— Здравствуйте! — ещё раз повторил он. — Это Вано звонит, то есть Иван Андреевич, мы с вашим дядей вместе работали, вы меня не помните?
— Помню.
— Позовите Романа Андреевича к телефону, я ему никак не могу дозвониться.
— Романа Андреевича больше нет, — грустно ответила племянница.
— Как нет?
— Он умер.
— Как умер?
— Его ледышкой убило, когда он в подъезд заходил, с крыши ледяная глыба свалилась.
Вано потерял дар речи.
— Вы меня слышите, Иван Андреевич?
— Да, слышу. Где же… где же его похоронили? — еле ворочая языком, спросил сталинский шашлычник.
— Мы его кремировали, а урну я отправила на родину в Гори, он с родителями хотел лежать.
— Почему ж я не знал? — совсем тихо спросил шашлычник.
— Дядя очень болел, чувствовал, что скоро умрёт, каждый день говорил о смерти. Я его утешала, как могла, говорила, что ещё поживёте. А он — незачем мне жить! Злой был последнее время и совсем ничего не ел, совсем, представляете?
— Представляю! — вымолвил шашлычник.
Дядя мне строго-настрого наказал на похороны никого не звать, его сжечь, а урну с прахом отправить в Гори. Так я и поступила.
— Ясно. Спасибо вам! — выдавил Вано. — До свиданья!
— До свиданья!
Эту телеграмму Михаил Андреевич Суслов принёс в хрущёвский кабинет лично. Мао Цзэдун прислал Хрущёву льстивое поздравление с Новым годом, говорил о дружбе, просил извинить за ошибки.
— Думаешь, взялся за голову? — пробежав текст телеграммы, прищурился Первый.
Суслов с сомнением покачал головой.
— И я не знаю, — проговорил Хрущёв. — У тебя всё?
— На Серова пришла жалоба.
— Кто жалуется?
— Секретарь парткома Главного разведывательного управления.
— Чего конкретно?
— Пишет, что Серов грубит не посещает партсобраний.
Никита Сергеевич пожал плечами:
— Это про каждого сказать можно, и про тебя, и про меня! А вы у Серова про эту бумагу интересовались?
— Нет, не интересовались.
— Так поинтересуйтесь!
Суслов угоднически закивал.
— И вот ещё что, Михал Андреевич, надо Аристова убирать. Громыко говорит, что можно его послом в Польшу.
— Принято!
— С этим не затягивайте!
Яну дали восемь лет, из-за безумного наличия золота и валюты никак не получилось дать меньше, адвокаты подали апелляцию в высший суд, надеясь сократить срок вдвое. Шансы, что Ян появится на свободе раньше установленного срока, были весьма реальны, и обнадёженная юристами Лёля наконец-то заснула, не мучаясь дурными мыслями. Беременность протекала не гладко, часто подступала тошнота, от любого резкого запаха испанку выворачивало, ночами бешено колотилось сердце, но врачи уверяли, что предлежание плода правильное, и беременность протекает нормально. Незадолго до ареста Ян купил на её имя «Кадиллак», на котором теперь Лёля ездила с папиным водителем. Водитель был пожилой и водил машину осторожно, но Лёля всё равно делала ему замечания: «Прошу вас, потише!».
Хотя покупать детские вещи заранее считалось плохой приметой, Лёля начала потихоньку ходить по магазинам, приобретая то кроватку, то манежик, то детский стульчик, скупая пелёнки-распашонки, всевозможные присыпки и игрушки. Этими хлопотами она хоть как-то отвлекалась от тяжёлых дум. Последнее время чаще стала встречаться с Катей Судец, непременным сопровождающим которой был Славик. Они тоже собирались пожениться, но родители требовали повременить, проверить чувства временем.
— Мы и так с Катюхой три года, а они — не спешите!
— Вы каждый день вместе, практически одна семья, — подтвердила Лёля. — Может, и не надо торопиться!
Но Катя и Славик были с ней категорически не согласны:
