Еще один шаг, и из церкви донесся резкий испуганный визг. Из темного дверного проема суматошно выкатился крошечный пушистый комок, слепо нацелившись в сторону их группы. Это был один из щенков. Он быстро перебирал крошечными лапами, не разбирая дороги и постоянно оборачиваясь назад.
Вскоре выяснилась и причина его панического бегства.
Из-за порога церкви пулей вылетела здоровенная змея, с невероятной скоростью преследующая свою добычу. Ее поблескивающее тело было толщиной с предплечье Грея.
Запутавшись в собственных лапах, щенок упал на бок, проскользив по мокрым листьям. Змея метнулась к нему и высоко подняла голову, раздувая темно-красный капюшон. Зашипев, обнажила клыки.
«Кобра!»
Более крупные шакалы хрипло зарычали от ярости, но в замешательстве застыли, столкнувшись с противоположными угрозами своему логову. В церкви наверняка оставались и другие щенки.
К счастью, Ковальски не отличался нерешительностью. Его диковинное ружье издало резкий пронзительный свист, в воздухе что-то серебристо сверкнуло, и голова кобры моментально отлетела в сторону, когда пара острых зазубренных дисков рассекла ей шею. Несколько томительных секунд безголовая передняя часть гадины еще корчилась в воздухе, а потом замертво шлепнулась на землю.
Щенок рывком поднялся на лапы и с визгом умчался обратно к своему убежищу в темной церкви. Быстро проскочил между своими родителями и исчез внутри.
Взрослые шакалы опять приняли угрожающие позы, вздыбив шерсть и яростно рыча, но не придвинулись ближе. Даже тени по обе стороны от группы скользнули глубже в лес.
– Пошли дальше, – настойчиво произнес Бенджи. – Не стоит рассчитывать на то, что они так и будут проявлять подобную благосклонность.
Вняв этому предостережению, все в более быстром темпе преодолели последнюю часть дистанции.
Оказавшись возле машины, Грей шумно выдохнул и загнал всех внутрь, после чего влез сам. Захлопнул за собой заднюю дверь.
– Ковальски, поехали уже!
– Можешь не повторять мне это дважды.
Тяжело плюхнувшись на водительское сиденье, здоровяк повернул ключ в замке зажигания. Двигатель «Шатуна» оглушительно взревел. Но прежде чем они успели отъехать, к ним скакнула огромная фигура, приземлившись прямо между фарами. Шакал подпрыгнул и уперся огромными лапами в ветровое стекло, царапая его когтями и забрызгивая слюной из яростно ощерившейся пасти.
Ковальски ожег его взглядом в ответ.
– Я тоже рад тебя видеть, говнюк!
Включив задний ход, он рванул назад. Шакал спрыгнул на землю и принялся расхаживать перед церковью, яростно хлеща себя по бокам хвостом.
Ковальски резко развернул вездеход, который сделал пируэт на месте. Всех в заднем отсеке, сильно отклонившемся при этом вбок, швырнуло в сторону. Нацелив машину на восток, Ковальски вновь нажал на газ.
Опять утвердившись на сиденье, Бенджи обернулся назад на церковь. Жутко дрожали руки и ноги. И вовсе не от нейротоксина, вновь взявшегося за него, – это был просто отходняк после мощного выброса адреналина.
Грей очень хорошо знал это чувство. Он похлопал молодого человека по плечу.
– А вы молодец!
Бенджи натужно сглотнул.
– Все это просто лишний раз доказывает: уважайте природу, и она ответит вам тем же.
Ковальски явно услышал эти слова.
– Если только она не попытается сожрать тебя, когда все другие методы исчерпаны.
Грей не стал ничего отвечать, всматриваясь в темноту за лучами фар. Джунгли заполняли собой весь мир. Глядя по сторонам, он припомнил песнь лорда Теннисона о жестокости природы. Поэт описал ее как «красную от зубов и когтей»[82].
Размышляя об этом, Грей еще раз представил себе двух шакалов, защищающих своих детенышей, – этот вид, как известно, образует пару на всю жизнь. Даже остальная часть стаи собралась, чтобы защитить щенков, демонстрируя солидарность и готовность помочь.
В этом отношении Бенджи вроде бы получше разбирался в дикой природе, чем Теннисон.
Грей решил как следует запомнить слова биолога.
«Тем более что это только что спасло нам жизнь».
И все же он не забывал, о чем еще предупреждал тот касательно этих джунглей и происходящих здесь перемен.
«Чем дальше мы будем углубляться в эти джунгли, тем хуже все будет выглядеть».
Такер все гнал узкую спортивную лодку вниз по темной реке. Гряда облаков закрыла звезды и луну. Несмотря на темноту, ни ходовые огни, ни фару-искатель он включать не стал. К счастью, очки ночного видения позволяли достаточно хорошо различать обстановку.
Не сбавляя скорости, Такер ловко уворачивался от плавающих в воде бревен и прочих препятствий. Над головой в глубине облаков мерцали молнии, похожие в его очках на солнечные лучи.
