– Насколько я понимаю, вам каким-то образом удалось пробудить пациента после того, как он прошел через рефрактерную[50] фазу этого заболевания и впал в кататоническое состояние.
Шарлотта продолжала хранить молчание, а Джеймсон, запинаясь, опять принялся все отрицать, по-прежнему утверждая, что порошок Воко был просто назальным ирритантом. Шарлотта еле сдерживалась, чтобы не закатить глаза, стараясь себя не выдать.
Но это ей не удалось.
Взгляд де Костера метнулся к ней.
– Но вы, доктор Жирар, так ведь не считаете?
Теперь наступил ее черед бороться с собственным голосом.
– Я… я не знаю, – наконец призналась она.
– О, а по-моему, все-таки знаете…
Хозяин кабинета опять встал и подошел к одному из книжных шкафов. Снял с полки какой-то артефакт и вернулся с ним за стол. Это оказалась большая шкатулка с затейливой резьбой, украшенная разноцветным геометрическим рисунком из раскрашенных зерен, слоновой кости, золота и мелких косточек.
Де Костер поставил ее на стол и положил сверху ладонь.
– Эта вещь датируется семнадцатым веком. Один из самых ранних образцов
Шарлотта ясно видела острый ум в проницательном взгляде мужчины. Не стоило об этом забывать – равно как и о том, что у де Костера глубокие корни в этом регионе и хорошие знания о нем.
И он продолжал это доказывать.
– Расцвет царства бакуба пришелся на колониальную эпоху. Эти люди во многом опередили свое время. Они славились своими вышивками по ткани из рафии[51] и утонченной резьбой по дереву и слоновой кости. Даже Пикассо обязан своему кубистскому периоду именно этим людям, вдохновившись образцами искусства бакуба на выставке в Париже, в тысяча девятьсот седьмом году[52]. И этот народ примечателен не только своими художественными талантами – они уже вовсю работали с железом и медью задолго до прибытия колонистов и работорговцев. Но, что более важно, бакуба также известны и своими целительскими традициями. Окружающие племена часто обращались к ним за этими знаниями.
Шарлотта вдруг пожалела, что не слышала про все это раньше. «Может, я уделила бы познаниям Воко больше внимания».
– Так что я не готов с ходу заключить, что принесенное в ваш лагерь этим шаманом было просто каким-то шарлатанским снадобьем. – Де Костер бросил укоризненный взгляд на Джеймсона. – Но как нам воспользоваться этим знанием? Вы сказали, что эликсира уже нет, но как насчет
Джеймсон помотал головой.
– Ларца тоже нет. Его забрал мальчишка.
– Мальчишка?
– Подмастерье шамана, – пробурчала Шарлотта, прежде чем успела прикусить язык.
– А что же стало с ним и с ларцом?
Она представила себе неистовый ракетный обстрел деревни сразу после взлета вертолета. Не уцелело ни одно из строений. В ней поднялась ярость. Шарлотта бросила жесткий взгляд через стол, ее голос звучал испепеляюще.
– Ваши люди их уничтожили.
Не обращая внимания на ее гнев, де Костер опять опустил взгляд на ларец. Побарабанил по нему пальцами. Она почти слышала, как в голове у него щелкает калькулятор.
– Какая жалость… – наконец пробормотал хозяин кабинета, после чего откашлялся и посмотрел на них. – Как я уже говорил, я не готов игнорировать уроки истории, если мы собираемся разобраться с этой вспышкой. Пока нам это удастся, будет слишком много бесполезных смертей.
Шарлотта все силилась понять этого человека. Он вроде был и вправду озабочен, но она не могла сбросить со счетов, каким именно образом оказалась здесь, напротив него.
– Так каковы же ваши намерения? – с вызовом поинтересовалась Шарлотта. – Если вы столь решительно настроены найти способ лечения, то почему же держите свою деятельность в тайне и целых полтора месяца не разглашали свою осведомленность об этом заболевании?
– Потому что вы не прошли через то, через что прошел я, через что прошли все эти люди. Годы коррупционного правления, две войны, забравшие семь миллионов жизней… Я научился доверять лишь тем, кто находится прямо у меня под боком. Храня молчание, я продвинулся дальше, чем сотни международных организаций, ошивающихся здесь. ДРК – одна из беднейших стран мира, переполненная военизированными группировками и кровожадными полевыми командирами. Я давным-давно убедился, что любой прогресс здесь не обходится без кровопролития и железной руки.
Шарлотта встретила эту страстную речь с некоторой долей презрения. Она понимала, что миллиардер не говорит ей всей правды.
– Есть одно высказывание о Демократической Республике Конго, – продолжал он. – Может, вы и сами его слышали. «ДРК – это не демократия и не республика, но это определенно Конго». И я делаю то, что считаю лучшим для этого региона. И да: было бы непорядочно с моей стороны отрицать, что все это также идет на пользу и моей компании. Судьба обоих тесно связана между собой – этими дикими джунглями, жестокой историей этой страны, ее нынешним разбродом. И я намерен улучшить эту ситуацию.
