— Отпусти руку Норы, Адди. Потом я подниму ее к тебе, хорошо?
Я смотрю на своего отца, прежде чем опускаю взгляд туда, где рука Норы лежит в моей. Интуиция подсказывает мне не отпускать ее, держать рядом с собой и защищать любой ценой, но, несмотря на мою заботу, так мы ни за что не доберемся до поляны.
Нора шмыгает носом, ее глаза опухшие, уставшие и полные слез. Мой нос начинает щипать, и я понимаю, что тоже сейчас заплачу, но не могу. Пока нет. Я должна держать себя в руках ради нее. Поднося ее маленькую ручку к своим губам, я оставляю легкий поцелуй на костяшках ее пальцев, и уголок ее рта приподнимается. Она делает то же самое, как мы всегда делаем. Я глубоко вздыхаю и отпускаю ее руку.
Не желая терять ни секунды, я поворачиваюсь к уступу и вцепляюсь пальцами в его край, используя торчащие корни деревьев, чтобы подтянуть себя вверх как можно быстрее. В ту секунду, когда я оказываюсь на краю поляны, облегчение наполняет мое тело, я поворачиваюсь и протягиваю руки, готовая помочь Норе.
Папа делает большую часть работы, высоко поднимая ее, но я все равно обхватываю ее за талию своими маленькими ручками и крепко прижимаю к себе. Так крепко, что мы падаем назад бесформенной кучей, хихикающей кучей озорства, на мгновение забыв о наших обстоятельствах.
Ее большие голубые глаза сияют в лунном свете. Она моя сестра, мой лучший друг, все для меня. Если мы просто будем лежать вот так, тогда вся тьма исчезнет.
Словно услышав мои мысли, папа появляется мгновением позже, нависая над нами, положив руки на колени и оглядывая открытое пространство. Проклятие срывается с его губ, и даже посреди ночи, когда нас освещает только луна, я наблюдаю, как краска отходит от его лица. Его глаза встречаются с моими, когда он протягивает руки, чтобы обхватить наши лица.
— Бегите, прячьтесь, я найду вас, — шепчет он, и одинокая слеза скатывается по его лицу. — Я люблю вас, — добавляет он. Прежде чем мы успеваем что-либо ответить, он уходит.
Нахмурившись, я перекатываюсь по траве, чтобы встать на колени и хорошенько рассмотреть, что он делает, но, когда мои глаза ловят блеск отцовской короны, мной овладевает ужас.
Здесь волки, много волков, и волчиц. Любого цвета, любого размера, и все они рычат, скалясь на моего отца. Моего отца, который мчится к ним.
