А может, и так. Может, она считает себя такой неуязвимой, что ее нельзя сбить с ног. Я знаю, что еще не видел, чтобы такое произошло хотя бы раз, даже когда она сражалась с волком, или с Вэлли, если уж на то пошло, но это не значит, что жизнь всегда такая безоблачная. Черт возьми, мой отец может попасть в кампус. Представьте, если бы она наткнулась на него. Его волк не стал бы дружелюбно и тепло тереться об нее.
Он бы растерзал ее.
На смерть.
И было бы уже слишком поздно сожалеть о том, что она не позаботилась о своей безопасности. Ей повезло, что в прошлый раз он только обрезал ей уши. Теперь он сделал бы что-то более безжалостное.
Мой желудок сжимается от неописуемой боли, которая поселяется внутри меня каждый раз, когда я думаю о том факте, что это именно мой отец причинил ей такой вред. Я не хочу признаваться в этом самому себе, но я совершенно уверен, что именно по этой причине я не могу заставить себя увидеться с ним.
Я хочу убить его голыми руками за одно лишь прикосновение к ней, и что бы он ни сделал с ее сестрой… боль, которую я увидел в ее глазах при упоминании об этом, заставляет меня захотеть удвоить свои усилия, чтобы у нее никогда больше не было такого взгляда.
Войдя в главное здание академии, я отключаю свои мысли и сосредотачиваюсь на том, чтобы очистить разум от всего, пока единственное, на чем я концентрируюсь, — это присутствие моего отца. Офис Боззелли появляется в поле зрения слишком быстро. Дверь приоткрыта, и, как и упоминал Фэйрборн, внутри меня ждет отец.
По крайней мере, он сказал это не только для того, чтобы отвлечь меня от Адди.
Когда я переступаю порог кабинета, взгляд отца перемещается от большого арочного окна позади него ко мне.
— Ты не торопился, — ворчит он, и я пожимаю плечами.
— Разве?
— Я наблюдал за тобой. Ты мог бы использовать свою скорость.
Он прав, мог бы, но я не был готов спешить. Я и сейчас не готов иметь с ним дело.
Занимая место за столом напротив него, я устраиваюсь поудобнее, немного откидываясь назад, мои колени раздвигаются, и я начинаю постукивать ногой. Быстро останавливая действие, я сжимаю руки в кулаки, намеренно впиваясь ногтями в ладони, чтобы держать себя в руках.
— Почему ты здесь? — Спрашиваю я, когда он не продолжает.
Его взгляд прищуривается, когда он облокачивается на стол. — Потому что ты игнорировал меня.
Да неужели.
— Ты должен был понять, что я не хочу с тобой разговаривать. Ты не должен был появляться здесь и навязываться только ради своих нужд, — ворчу я, и он ухмыляется.
— Если я захочу поговорить с тобой, я это сделаю.
— Конечно, сделаешь, — говорю я со вздохом, и его глаза темнеют.
— Следи за своим тоном со мной, — предупреждает он, грозя мне пальцем.
— Чего ты хочешь? — Спрашиваю я, пытаясь вникнуть в суть всего этого.
— Я скажу, когда будет нужно, — огрызается он, заставляя мои ногти глубже впиваться в плоть.
С этим человеком все это игры разума. Я знал это, когда был под его контролем, но теперь, глядя со стороны, это становится еще яснее.
В первый раз, когда Рейден позвал меня помочь взять под контроль нескольких обезумевших вампиров, я пошел, и сделал то, что было необходимо, а затем вернулся на территорию, залитый кровью. Мы вчетвером заключили договор прикрывать друг друга и всегда поддерживать друг друга, несмотря ни на что, и я придерживался его.
Моему отцу это не понравилось. Тогда я впервые понял, что мои основные ценности и этика не совпадают с его. А значит, я не вписывался в стаю.
Допрос, который мне устроили, был за гранью. Впрочем, мне нечего было скрывать. Я рассказал ему, где был, что сделал и почему. Ярость, которую это в нем вызвало, была чем-то, что мне редко доводилось испытывать. Он разгромил мою комнату, уничтожил все, что мне было дорого, включая фотографию матери, и пытался заставить меня поклясться, что я больше никогда не буду помогать вампирам.
Я отказался.
Это было началом нашего конца.
В ту же секунду, как я перестал быть марионеткой, танцующей по его воле, его игры разума вышли на новый уровень. Я уверен, что здесь есть волки, которые по его приказу следят за мной и докладывают ему. Я бы не удивился, если бы девушка, которая вчера вызвала Адди на дуэль, сделала это по его приказу, но у меня никогда не будет доказательств.
Этот человек слишком хорошо умеет заметать следы.
Я смотрю на него сейчас, обдумывая все, что он когда-либо говорил мне. Было ли все это ложью? Была ли хоть капля правды в каждом его слове?
Моя мать действительно погибла в результате несчастного случая или от рук этого человека? Умерла ли она вообще? В глубине души я надеюсь, что это не так. Я надеюсь, что она так далеко от него, как только возможно, и живет спокойной жизнью, которой заслуживает.
