— Он мудак.
— Это мягко сказано, — ворчит он, проводя рукой по лицу.
— Это ты мне говоришь, — парирую я, указывая на свои уши.
Его челюсть сжимается, и он отводит взгляд. Его взгляд останавливается на одной из скамеек для пикника, установленных снаружи, и он подходит к ней, присаживаясь. Ясно, что разговор не окончен, как бы мне этого ни хотелось. Итак, с тяжелым вздохом я сажусь рядом с ним.
Я привыкла к тишине. Это не мне нужно выговориться. Она тянется целую вечность, пока его взгляд остается расфокусированным, устремленным куда-то в пустоту.
— Он хочет, чтобы я привел тебя на территорию стаи.
— Нет, — резко перебиваю я, и он кивает.
— Я знаю.
Попытка глубоко вдохнуть, чтобы успокоить бешеное сердцебиение, не особо помогает. Я качаю головой в недоумение: — Зачем?
— Потому что ему не нравится, что ты — моя альфа.
— Я не твоя альфа. — Он с вызовом вскидывает бровь, и я отвожу взгляд. Я не волчица и не оборотень, поэтому я не его альфа. Во всяком случае, не в том смысле, который подразумевает его отец. А прозвище, которое он так любит использовать в мою сторону, вовсе не в моей власти. — Он так сказал? — Спрашиваю я, желая понять, о чем думает вожак стаи Кеннера.
— Нет, но ему не нравится, что ты продолжаешь выигрывать дуэли.
— Но их было две, и я бы сдалась в них обеих, но… — Его рука закрывает мне рот, фактически обрывая остальные слова.
— Не выводи меня из себя, закончив это предложение. — Его голос низкий, но нотки раздражения достаточно очевидны, чтобы понять, что я хожу по тонкому льду. Сглатывая, я держу рот на замке. — Ты закончила с этим ходом мыслей? — спрашивает он, и только после того, как я киваю, убирает руку, забирая с собой свое тепло.
— Ты просто играешь в игры разума, — бормочу я, и он усмехается.
— Если ты думаешь, что это игры разума, то ты понятия не имеешь, что тебя ждет дальше, — бормочет он, прислоняясь спиной к столу и глядя на меня. — Он хочет, чтобы ты сразилась с пятью волками по его выбору. Если ты проиграешь, мне придется держаться от тебя подальше.
Мое сердце бешено колотится, а грудь сжимается. — Для меня это звучит как победа, — быстро съязвила я, хотя в глубине души не верю, что это правда.
Кассиан бросает на меня убийственный взгляд. — Нахальство, может, и идет тебе, Адди, но сарказм — нет. — Мои глаза сужаются, когда я смотрю на него и его дерьмовые заявления, но он не обращает внимания и продолжает. — Если ты выиграешь, он оставит меня в покое и предложит тебе то, что, по его мнению, является самым роскошным призом, который когда-либо мог быть.
Я усмехаюсь. Нет ни малейшего шанса, что этот мужчина может предложить мне что-то интересное. Несмотря на то, что я уже знаю это, я все равно спрашиваю. — Что именно?
— Твою мать.
Моя голова откидывается назад. Это совсем не то, что я ожидала от него услышать. Ни капельки. Она полностью вылетела у меня из головы.
— Мне она не нужна, — выпаливаю я, отводя взгляд, и могу поклясться, что слышу, как он фыркает, но, когда я снова поворачиваюсь к нему, его лицо такое же стоическое, как всегда.
— Я так и подумал.
— Нет, мой отец был непреклонен в том, что если она там, то она сама выбрала это, — признаю я, наблюдая, как он сморщил нос в замешательстве.
— Что это значит?
— Да хрен его знает, но это не тот приз, который я хочу выиграть, — подтверждаю я, и он понимающе кивает.
Очередная волна молчания обрушивается на нас, но в этот раз в ней меньше враждебности и больше… понимания.
— Тебя это так же интригует, как и меня? — спрашивает он, и у меня учащается пульс, пока я сжимаю губы.
— Все это взывает к моему любопытству, но я не думаю, что готова вступить на этот путь, — отвечаю я честно, показывая свою уязвимость, и не уверена, не сказала ли лишнего.
— Я понимаю. И знаю, что даже если ты победишь, чего он не допустит, он все равно не выполнит свое обещание.
У меня приподнимаются брови. По крайней мере, он это признает.
— Что произойдет, если я скажу «нет»? — тихо спрашиваю я, не решаясь посмотреть на него, пока жду ответа.
— Не переживай об этом, — произносит он, что вызывает у меня еще больше беспокойства, чем если бы он сказал, что это смертный приговор.
— Кассиан, — настаиваю я, поворачиваясь к нему с многозначительным взглядом.
— С тобой… не знаю. Но я бы не исключал того, что он точит зуб на тебя, и его цель — твоя голова.
Я сглатываю. Я чувствую, что он чего-то недоговаривает, чего-то, что относится к нему. — А с тобой?
Снова тишина. Но в ней нет ничего утешительного или умиротворяющего. Точно не из-за того, как темнеют его глаза и он смотрит на меня с выражением пустоты. Это еще более тревожно, чем слышать его гнев.
— Он получит огромное удовольствие от утверждения своего господства и сделает из меня пример для всего королевства.
28
АДРИАННА
— Д
евочка, ты серьезно их собираешь, — недоверчиво бормочет Флора, вертя розу в руке. Лепестки танцуют от движения ее пальцев, очаровывая меня своей красотой. — Сколько их у тебя сейчас? — спрашивает она, глядя поверх цветка и встречаясь со мной взглядом.
— Десять.
