— Не ты. Он, — уточняет она, указывая своим знакомым красным ногтем на Рейдена.
Он не отвечает ей, подходя ко мне с протянутыми руками. Я обхватываю себя руками, пытаясь создать дополнительный барьер между нами. — Тебе наверняка лучше обвить руками мою шею, Адрианна. Так я смогу двигаться быстрее, а это значит, что все закончится еще быстрее, — обещает он, и в уголках его губ появляется лукавая ухмылка.
— Ублюдок, — бормочу я себе под нос, делая именно это.
В этом положении я прижимаюсь грудью к его груди, и он смотрит вниз, туда, где мы соприкасаемся, пока я балансирую на цыпочках.
— Давай двигаться, Рейди, — огрызается Вэлли, и это инстинктивно заставляет меня сильнее прижаться к нему.
Он понимающе ухмыляется, и это бесит меня еще больше.
— Да, Рейди, двигайся, — прохрипела я, и он пробормотал мне в ухо.
— Не называй меня так.
— Это милое прозвище, — настаиваю я, и он щиплет меня за ягодицу, заставляя взвизгнуть.
— Оно мерзкое.
Прежде чем я успеваю сказать хоть слово в ответ, он срывается с места, оставляя мой желудок где-то между деревьями. Зажмурив глаза, я стараюсь дышать ровно, прижимаясь щекой к его щеке. Ненавижу чувствовать себя такой уязвимой в его объятиях, но несмотря на мое упрямство и суровость, желание пройти это испытание берет верх.
Я понятия не имею, сколько проходит времени, — пять минут, десять, час? Но мы останавливаемся, и Рейден, не теряя ни секунды, начинает раздавать указания. — Отсюда нам нужно двигаться на запад. Как только вы увидите вдалеке вершину замка, вам нужно повернуть на юг. Академия будет недалеко оттуда.
— Сколько времени это займет… — Вопрос Вэлли прерывается звуком рвоты, от которого у меня сводит живот, когда я осмеливаюсь открыть глаза. Я быстро закрываю их снова, когда понимаю, что это Джорджа выворачивает. Со мной может произойти тоже самое в любую минуту. Вонь достигает моего носа, и тошнота подступает к горлу. — Что мне с этим делать? — кричит она, имея в виду Джорджа, и я морщу нос.
— Подожди, пока он снова будет готов к перемещению. Сохраняй максимальную скорость, и мы будем на месте через тридцать минут, — отвечает Рейден, срываясь с места прежде, чем я успеваю отдышаться. Втайне я испытываю облегчение, оказавшись подальше от всего этого беспорядка — и от Вэлли, и от блевотины.
Я предполагаю, что первые десять минут кажутся мне самыми долгими мгновениями в моей жизни. Мой желудок скручивается, как на самых экстремальных американских горках, а горло горит от кислоты. Но по прошествии следующих десяти минут все медленно, очень медленно начинает успокаиваться. Жгучая тошнота в животе ослабевает до тупой боли, и я даже решаюсь открыть глаза.
Нет.
Плохая идея.
Крепче прижимаясь к Рейдену, я чувствую, как его руки скользят по моим бедрам, прижимая меня невероятно близко к его груди. — Еще десять минут, Адрианна, — бормочет он, и его голос каким-то образом прорывается сквозь свист ветра вокруг нас.
Я трачу эти десять минут на перечисление фактов и советов, которые мой отец давал мне на протяжении многих лет. От замедления речи при публичных выступлениях до сосредоточенности, чтобы не отвлекаться. Последнее — моя основная задача, потому что по какой-то причине я не могу применить этот совет на деле, когда окружена одним или всеми четырьмя парнями, терзающими мои мысли.
Терзание — это именно то слово, которое идеально описывает все, что я чувствую.
Это против моей воли, и я не хочу этого.
Особенно после того, что Крилл прошептал мне на ухо. Заявить права на меня? Кто? Они четверо? К черту это. Мой разум переполнен простой мыслью о том, что все их противоположные личности поглощают меня.
Мы останавливаемся, моя грудь сжимается, сердце бешено колотится, и мне требуется секунда, чтобы собраться с силами и отпустить его. Эхо хлопанья крыльев вдалеке звучит странно, и мгновение спустя я слышу голос профессора Торы.
— Почему тебе всегда нужно выделываться, Крилл?
— Я не выделываюсь.
— Только потому, что ты способен…
— Не говори этого.
— Чего не говорить?
— Кто я такой, — ворчит он, заставляя мои глаза широко раскрыться. Мне требуется всего две секунды, чтобы найти его среди небольшой собравшейся группы, и, к сожалению, он ничем не отличается от того, каким я видела его в последний раз.
Два уха, два глаза, нос и восхитительные тату, покрывающие его кожу. Ни единого намека на то, кем он еще является. Он подмигивает мне с ухмылкой, и я показываю ему язык, чувствуя себя по-детски легкомысленной.
Мы вернулись в академию, к фонтану, который ведет к зданиям истоков вместо обычного места, куда мы ходим на занятия по боевому искусству.
Тора вглядывается в нас обоих, в замешательстве сдвинув брови, прежде чем покачать головой и оставить этот вопрос без внимания. — Молодцы, вы вернулись вторыми. Однако я не могу присудить вам второе место, пока не появятся двое других из вашей группы.
