В то время Рио-де-Жанейро служил мне центром Вселенной. Жизнь в Рио протекала на редкость приятно, при всех сложившихся обстоятельствах. Если бы остальной Мир вылетел бы таки в тартарары, Рио стал бы вовсе идеальным местом для бытия, во всяком случае, я бы точно там завис.
Гирлингс был 33-летним красавцем-голландцем с телосложением монстроузного культуриста, которым он стал совсем не глотая анаболиков. Из-под рукавов дешевых маек этого агрессивного грубияна с характером росомахи всегда топорщились устрашающие бицепсы, а мозг его постоянно находился в состоянии нездорового возбуждения. Он изобрел метод полной покраски стеклянных стен размером с хороший бассейн.
Гирлингс бежал из Голландии, потому что находился в розыске за убийство - он кокнул каких-то фашиков из кольта 45-го калибра, который украл у убитого американца. Гирлингс вырос во время Второй Мировой войны в оккупированной Голландии и ненавидел немцев, как своих кровников. Каждую ночь он выходил на охоту на «фрицев», чтобы задать им хорошей трепки.
Однажды ночью мы наткнулись на стильно одетых молодых людей, мучающих собаку. Они крепко ее держали и пытались оторвать ей ноги. Бедный пёс жалобно визжал. Мы как раз вышли из ночного клуба и увидели этих гадких подонков, пытавшихся прикончить несчастного пса посреди ярко освещенной улицы, в каких-нибудь двухстах метрах от шумной и широкой авениды Копакабана. И тут мы кинулись на них на дикой скорости, улюлюкая в полную глотку. Помню, как я сказал: «Ну-ка, давай разберёмся с этими ублюдками». Гирлингс моментально среагировал - такова ментальность профессионального киллера, прямо как у Оскара.
Дело происходило в районе Южного Пляжа, там, где широкие гранитные тротуары. Когда мы накинулись на них, они бросили собаку и припустились бежать вдоль тротуара, подскакивая, как мишки Гамми. Я заорал:
- Че, собаку решили помучить, козлы?! Ну так мы вас помучаем!
Вне всякого сомнения, мы среагировали излишне резко, учитывая обстоятельства. Однако когда сталкиваешься с такой мерзостью посреди белого дня, недолго потерять контроль над собой. Может, мы были На Взводе. В Рио это обычное дело, особенно на пляже Копакабана, где вас настигают бесчеловечные галлюцинации, от которых личность мгновенно деградирует, а выход из тела происходит в самый неожиданный момент без предупреждения.
Мучители пса сломя голову неслись в направлении Авениды Копакабана. Они, видать, решили, что главное - добраться до Пятой Авеню; там - люди, свет и спасение. Мы уже и так их отметелили, и в принципе, можно было отпустить мерзавцев на все четыре стороны, но вместо этого мы погнались за ними. Мы бросились в погоню, как только они стали удирать от нас, за этими двумя здоровенными бразильцами двадцати пяти - тридцати лет, за этими отвратными, зазнавшимися уличными хулиганами.
Я не сомневался, что мы их догоним. Вдали виднелся ярко освещенный проспект, и не приходилось сомневаться, что они побегут именно туда. Парни в отчаянии даже пытались застопить автобус «Лотокао» - он похож на обычный школьный, но без крыши и окон, они ездят по городу 24 часа в сутки. Парни улепетывали отчаянно, одурев от страха, крича о помощи, и последнее, чего бы мне хотелось - это упустить их.
И вот вообразите такую сцену: мы выносимся из темноты, шлепая по бетону кроссовками фирмы Converse, перед нами - два туземца, отчаянно орущих в надежде остановить автобус. Это выглядело примерно также, как если бы по Сорок Второй улице два человека ломились бы через толпу, пытаясь поймать такси с таким рвением, будто от этого зависела сама их жизнь. Вместо того, чтобы просто забить на этих дурачков, я догнал одного из парней, того самого, который потом оказался сыном действующего министра обороны. Мы поравнялись в тот момент, когда он уже нагнал автобус. История заваривалась что надо. Воздух дрожал от воплей «Спасите! Помогите! Остановите!» Еще шаг, и он запрыгнул бы на нижнюю ступеньку автобуса.
Мне не оставалось выбора - я двигался быстрее него, и в тот момент, когда он притормозил, чтобы запрыгнуть в автобус, я ударил его, налетев сзади. Я ударил его так, что он врезался в автобус. Я не знал, что и делать. Он и в самом деле
