Бреннус смотрел отцу в глаза, его рот был открыт, но принц молчал.
Теламонт отпустил его, восстановил самообладание.
-Прости меня, Бреннус.
Бреннус знал, что не сможет. Он хотел бы понять отца, но просто не мог.
-Ривален должен заплатить.
Тени вокруг Теламонта почернели.
-Он заплатит.
-Как? Ты собираешься позволить ему стать богом. Если всё получится, мы уже не сможем покарать его.
-Сила, которую он желает обрести, сама по себе — достаточная кара.
-Я не понимаю.
-И не поймёшь. Но я смотрел в бездну, Бреннус. Каждый день я стою на краю, но не делаю последний шаг. Ривален же примет бездну и будет жить с ней остаток своего существования.
-Этого недостаточно. Он убил мою мать.
-Достаточно или нет — не тебе решать. В этом, как и в других вопросах, ты послушаешь меня. Помогай Ривалену, как и раньше. Он по-своему любит тебя, Бреннус, считает тебя не только братом, но и другом. Он не должен узнать, что я знаю. Никогда. И если ты предашь меня, я тебя убью.
Бреннус посмотрел в глаза отца и понял, что тот говорит правду. Он не стал доставлять отцу удовольствие новыми слезами.
-Отец, ты не человек.
Теламонт со странным выражением — печальным и вызывающим — посмотрел на сына.
-Нет. Уже давно нет, Бреннус.
-И всё это ради империи, ваше всевышество?
Теламонт казался озадаченным.
-Ради чего же ещё?
Кейл и Ривен разделили трапезу с Абеляром, Реггом и Эндреном, затем помогли беженцам с подготовкой. Тем временем солнце продолжало свой путь на запад по небу Фаэруна, и ближе к вечеру оно выглянуло из-за края Бури Теней, как будто только собралось всходить. Сквозь дождевые тучи пробился солнечный свет, озарив лагерь беженцев. Настроение заметно приподнялось, люди занялись работой. Кейл стоял в лучах солнца — рука исчезла, силы уменьшились — и пытался почувствовать себя человеком.
Латандериты ходили по лагерю, помогая и подбадривая беженцев. Абеляру, Эндрену и Элдену приготовили крытый фургон. Подошёл, хлюпая по лужам, Регг, роза на его нагруднике была заляпана грязью.
-Разведчики докладывают, что не нашли никаких следов армии Форрина, - сообщил он Абеляру. - Целое войско как будто просто растворилось в воздухе.
Глядя на разраставшуюся, пронизанную молниями черноту Бури, Кейлу несложно было догадаться, что с ними произошло.
-Тьма пожирает своих, - сказал Абеляр. - Бьюсь об заклад, до них добралась Буря.
-Согласен, - сказал Регг. - Жаль только, что мы сами не смогли отомстить за Саэрб.
-Да, - согласился Абеляр, загружая мешок в фургон. Элден вскарабкался на мешки и бочки, и радостно закричал, когда некоторые из них перевернулись и он съехал вниз.
-Не проказничай, Элден, - сказал ему Абеляр, но мальчик не обратил на отца никакого внимания.
-Лагерь готов, Абеляр, - сообщил Регг. - Я подготовлю тебе Раннюю Зорьку.
Абеляр заглянул в фургон, проверил Элдена, снова посмотрел на Регга.
-Я проедусь немного в фургоне, Регг.
Регг постарался не выдать своих чувств, хотя его тело немного напряглось.
-Ладно.
-Здесь наши пути расходятся, - сказал Кейл. Он обнял Абеляра и Эндрена, пожал Реггу руку. Так же поступил и Ривен.
-Увидимся в Дэрлуне, - сказал им Абеляр.
-В Дэрлуне, - согласился Кейл.
Ривен заглянул в фургон.
-Покажешь мне, как ты справляешься с этими шариками, когда мы снова встретимся, хорошо?
-Хорошо, - пискнул Элден.
Ривен снова подошёл к Кейлу. Кейл встал в тень Ривена, усилил её сумрак, посмотрел на далёкую Бурю Теней, потянувшись чувствами к находящимся там теням. Странно, но контакт от него ускользал. Как и в Элгрин Фау, мрак внутри бури отзывался с трудом.
Вместо этого Кейл попытался нащупать самый край шторма, точку, где заканчивалась его способность чувствовать связь. Когда тьма сомкнулась вокруг, он услышал пожелание Абеляра:
-Хорошей охоты.
-Спасибо, - отозвался Ривен.
Тени перенесли их через Сембию к границам Бури Теней.
Бреннус сидел за обеденным столом. С портрета на него смотрела мать, и взгляд её обвинял сына. Он достал из кармана ожерелье и положил на стол. С Бреннуса текли тени. Из него сочилась скорбь. Он потерял мать, а брат и отец предали его. Правду ему рассказал только архидьявол.
Гомункулы сидели на столе лицом к хозяину, скрестив ноги и подперев подбородки ладонями.
-Тебе грустно, хозяин? - спросил один.
Бреннус протянул руку и почесал существо по голове, вызвав у гомункула довольное урчание. Придвинулся, ревнуя, другой — требовал, чтобы его тоже почесали. Гомункулы заставили его улыбнуться, заставили подумать о матери.
-Как бы мне хотелось, чтобы она увидела вас двоих, - сказал Бреннус.
Его конструкты всегда радовали мать. Сейчас он мог легко создавать гомункулов, и они не были воплощением всей меры его Искусства, но их ужимки мать развеселили бы.
-Они чудесные, Бреннус, - сказала бы она своим чистым голосом, и в ответ Бреннус просиял бы.
