Царство Тени полностью

Ривен почувствовал появление Мефистофеля, почувствовал внезапный поток силы, злобы, вечной и несокрушимой тьмы. Тени вокруг него вились медленными спиралями. Зная, что произойдёт, что должно случиться, Ривен сосредоточился не на своей скорби, не на неожиданном чувстве потери, от которого его живот превратился в зияющую дыру, а на своей работе.

Он был убийцей, всегда был убийцей. И у него была работа. Он отложил свою скорбь и положил руки на рукояти сабель. В ушах отдавалось биение сердца, громкое, как барабан войны, каждый удар отсчитывал время, отсчитывал оставшиеся Кейлу мгновения.

— Забрать то, что ты должен мне, — сказал он, повторяя слова бывшего врага, а сейчас — его друга, его брата.

Мефистофель шагнул к Кейлу. Глаза дьявола пылали, из него сочилась сила, злоба, а за своим господином следовали гелугоны, жаждущие узреть, как прольётся кровь бога.

Кейл, до краёв полный собственной силы, не отступил ни на шаг, но заставил своё тело вырасти в размере до тех пор, пока не оказался лицом к лицу с архидьяволом, пока гелугоны не превратились в детей, собравшихся послушать сказку.

Вокруг Мефистофеля вспыхнула тёмная сила. В ответ всколыхнулись тени Кейла. Завыл, завопил ветер. Застонали ледники. Проклятые души закричали.

— Есть только один способ забрать её у тебя, — сказал Мефистофель.

Кейл знал.

— Я отдам то, что обещал.

Нетерпение загорелось в глазах дьявола, жадный голод. Он облизал губы, разок взмахнул крыльями. Гелугоны переминались на своих когтистых лапах, щёлкали устрашающими мандибулами в предвкушении.

— Сначала твой долг, — сказал Кейл.

Мефистофель моргнул от удивления, как будто забыл, но быстро взял себя в руки. Он улыбнулся, показав острые зубы. Его взгляд был жёстким, как адамантин.

— До последнего момента торгуешься, как сембиец. Хорошо.

Архиизверг отступил, остановившись среди своих гелугонов. Он посмотрел на Кейла.

— У тебя есть то, что есть, и ты всё равно хочешь отдать это ради моего сына, простого смертного?

Кейл просто смотрел на него, но этого было достаточно.

Архидьявол покачал головой.

— Мне не понять людей. И всё же — вот главная половина твоего друга.

Архиизверг согнулся над пустошью, упёрся руками в колени, начал кашлять. Вскоре он исторгнул из себя на лёд комок дымящейся крови и непонятных клочьев плоти. Лёд превратился в кровавый суп, смердящий разлагающимися трупами.

Кейл почувствовал позыв к рвоте и сглотнул желчь. Гелугоны восхищённо затрещали.

В центре кровавой груды, скользкие от крови, лежали полупрозрачные останки души Магадона. Душа не двигалась.

— Что ты сделал? — спросил Кейл, шагнув вперёд. Тени вокруг него встрепенулись, лёд затрещал.

Мефистофель искоса посмотрел на Кейла, и вдохнул в душу Магадона немного силы. Тонкий силуэт вздрогнул, напрягся, перевернулся, открыл глаза. Когда он увидел архидьявола, его лицо исказилось от ужаса и отчаяния.

Кейлу больно было видеть страдания друга. Он подумал, что Магадона можно починить, но сделать целым — уже нельзя. У него навсегда останутся трещины и шрамы

— Но он не сломан, — сказал Кейл и улыбнулся.

Мефистофель взял душу за горло, высоко поднял её и посмотрел на Кейла, угрожая. Душа извивалась и корчилась, отчаянно тянулась к Эревису.

Сила Кейла позволила ему впервые увидеть энергию человеческой души, силу, которая превосходила пустые заботы людей, богов и миров. Эта красота, этот свет, вызвали у него слёзы.

— Он будет свободен, когда я получу своё.

Кейл покачал головой, позволил силе потечь из своего тела.

— Нет. Сначала освободи его.

Гелугоны шагнули ближе, но Кейл не отрывал глаз от Мефистофеля. Душа Магадона извивалась в руке архидьявола, раскрывала рот в безмолвной мольбе.

Взгляд дьявола полыхнул. Энергия плясала на острие его алебарды.

— Одновременно.

Кейл обдумал предложение, кивнул. Другого способа не было.

— Когда я отпущу душу полукровки, останется мгновение, когда я ещё смогу снова схватить её, — предупредил дьявол. — Если ты передумаешь, я заберу её обратно и уничтожу полностью. Сожру у тебя на глазах. А потом я найду оставшуюся часть сына и заставлю его страдать.

Кейл не шевельнулся.

— Попробуешь забрать плату, не освободив его, у меня останется мгновение до того, как всё кончится. Я сражусь с тобой.

— Ты проиграешь.

— Возможно, — признал Кейл, — но ты и весь этот план ещё долго будет страдать после этой битвы. Твои враги узнают об этом и придут за тобой.

Мефистофель улыбнулся, услышав этот аргумент, хотя не стал показывать клыки, и в этой усмешке не было ничего, кроме злобы.

— Когда я получу, что желаю, сын перестанет быть для меня важным.

Кейл поверил ему.

— Тогда давай закроем эту сделку.

— Закроем.

Архидьявол поднял руку, и гелугоны пропали, телепортировавшись прочь.

Кейл обхватил себя руками и позволил силе внутри себя уснуть. Тени отступили. Кейл стоял перед дьяволом, одинокий, уязвимый.

— Сделай это, — сказал он.