Только теперь в армию начали в достаточном количестве поставлять патроны и винтовки, пулеметы и артиллерию, снаряды и мины. Но возникли перебои с продовольствием. Дисциплина падала. Оголодавшие солдаты роптали и дезертировали; армия разваливалась на глазах. Офицеры бранили правительство в целом и министров в частности.
В связи с мобилизацией наиболее трудоспособного, молодого и более старшего мужского населения – в основном из деревень – и реквизицией крестьянских лошадей, посевные площади сокращались, градус недовольства крестьянских жителей катастрофически рос, хлеба сдавали все меньше, цены на продовольствие неуклонно повышались. Закончилось все введением в 31 губернии продразверстки на нужды городов и армии, как раз в сезон сбора урожая 1916-го. Это было невиданным посягательством на крестьянскую частную собственность. Волнения в деревнях вспыхнули с новой силой. И все это на фоне увеличения доходов российской буржуазии, наживавшейся на военных заказах для армии и дравших втридорога.
Шевцова – многими пересылками – догнало письмо Варвары Чернышовой. Полное тоски по нему и признательности Богу за сам факт существования Валерия Валерьяновича.
– Берегись же, чтобы юная нимфа окончательно не прельстилась тобою, бравый вояка, – подтрунивал Дружн
– Что за чепуху ты несешь. Право, напрасно я тебе рассказал.
– Полюбуйтесь на это воплощение непорочности. Ну, разумеется. Девицы сами к тебе слетаются, как мухи на мед.
– Что за манера все опошлять?
– И новый сногсшибательный успех!
– Достаточно. Если не прекратишь плеваться желчью – пеняй на себя.
– Вульгарен ты и зловещ! Посмеешь ли посягнуть на старого товарища? Прямое безрассудство.
– Зачем напраслину возводить. Тебе не постичь, старый циник, родственности душ.
– Что же тут такого непостижимого для моего грешного ума?
– То, что забывать добро – не в моих правилах. Кроме шуток.
– «Намеренно причиненное» добро?
– Оставь, в конце концов.
Беззлобно препираясь, мужчины добрались до полкового штаба.
В январе 1916-го года главнокомандующий Западным фронтом генерал Эверт умолял Верховного главнокомандующего предпринять упредительную и отвлекающую операцию, останавливая немцев, коль скоро те начнут наступление на союзническую Францию. Он даже счел нужным составить письменный меморандум:
Генерал Алексеев не дал этой записке должного хода. Только когда французы, терпящие губительное поражение под Верденом, прислали отчаянное посольство Государю, было принято решение о срочной операции.
Время подошло к мартовской распутице, превратившей поля чуть ли не в зыбкие болота. Кавалерия оказалась беспомощна. Перемещение артиллерии крайне затруднено. Да и без того тяжелой артиллерии практически предоставлено не было; пушечных снарядов для каждодневного расхода выделили не более 50. Значит, должной артиллерийской подготовки для подавления обороны противника произведено быть не могло. Как водится, компенсировали людским ресурсом, с потерями мало считались.
Дивизия Шевцова и Дружн
Рекрутировали проводников из местных селян, сверялись с картами. Прокладывали жердяные гати, артиллерию везли с помощью тяглового скота – под уздцы по настилам; на привалах жгли едва разгоравшиеся костры: рыхлый мартовский снег валил пьяными мокрыми хлопьями. Свыклись с волглым бельем. Согревались движением. Не всегда было время поставить и шалаши. Вкапывались в жижу, понизу еще скованную морозом, растапливали лед кострищами.
Несмотря на препятствия, группа Балуева на удивление точно выполняла свою задачу, следуя изначальному плану. Ведя тяжелые бои, русские продвинулись на девять километров в глубь территории, занимаемой противником. Но, к сожалению, это был едва ли не единственный результат операции. Начальник штаба верховного Главнокомандующего генерал-адъютант Алексеев приказал:
Наступление было остановлено.
Разжалованный в прапорщики хворый Захар Томшин пожаловал в петроградскую аптеку «Доктора Пеля и сыновей» за упаковкой кокаина: мучили старые раны.
Ассистент провизора удивленно вскинула на него глаза: Захар Анатольевич, подтянутый военный, со взглядом, выдающим умудренного жизнью человека, не походил на закоренелого наркомана. Расспросила и дала пару дельных советов по мышечной растяжке. Поддержав военного приветливой улыбкой, порекомендовала согревающие мази.