Сонёль поднимает с пола скомканный скан старой фотографии зеркала, соскользнувший с покрывала, и разворачивает бумагу. Явно сам же ее и помял, а сейчас зачем-то разглаживает, рассматривая близко-близко, щуря глаза.
– А вы в курсе, что здесь другое зеркало?
– То есть как – другое? Это точно то же самое зеркало. – Чонхо выхватывает у него бумажку.
– Не, ты глянь внимательно. – Сонёль встает рядом с ним и тычет пальцем. – На этом зеркале стебли на раме в другую сторону заворачиваются. И птицы как будто меньше.
Мингю подрывается с кровати, заглядывает Чонхо через плечо. Ровно три секунды напряженно рассматривает зеркало на фотографии, переводит взгляд на то, что стоит в комнате. Обратно на фото. И думает, что не зря Юбин говорил, что Сонёль всегда подмечает те детали, которые от взглядов остальных чаще всего ускользают.
(Ненавистные черты для кого-то стали любимыми.)
(И этот кто-то разглядел за всей шелухой человека.)
(Самого настоящего.)
– В голове не укладывается, что мы сразу не заметили. Терлись ведь с этой фотографией постоянно, но… – Чонхо замирает у зеркала и поднимает лист, начиная сравнивать резной узор рамы более дотошно. – Они действительно разные. У нас другое зеркало. – Он оглядывается на Мингю. – Они похожи почти как две капли воды, но…
– Получается, что их два? Или, может, вообще несколько? – Сонёль проводит ладонью по стене рядом с рамой, а затем пытается ее подцепить пальцами. – Его можно снять? Или оно намертво прибито?
– Без понятия, мы ни разу не пробовали. Но зачем?
– А вдруг там сзади что-то написано? Типа «Оставь надежду всяк сюда входящий» или что-то в таком духе. Вам ни разу такая мысль в голову не приходила?
Мингю стоит деревом и чувствует себя до того глупо, что самое время записать этот момент в список самых неловких в его жизни. Правда ведь – не приходила. Он думал о чем угодно, о ком угодно, но никак не об этом, и в итоге те же Тэён с Юбином сделали больше него. А Мингю что? А Мингю в межгалактическом пространстве утонул без шанса на лишний вздох. Слишком погряз в своих сомнениях, боли. В себе самом. Но сколько раз ему протягивали руку? Сколько раз он отталкивал ее?
– Кажется, оно на петлях висит. Помогите мне.
Сонёль встает сбоку, крепко обхватывая раму, и Чонхо мгновенно встает с противоположной стороны.
Мингю наблюдает за тем, как они приподнимают зеркало, которое после бухается обратно на пол и чуть не летит вперед, но он подскакивает ближе с выставленными руками. С досадой кряхтит, ибо поздновато спохватывается и ему прилетает точно по носу.
– Мы его вообще сможем обратно повесить?
– Ой, да к стене прислоните, и дело с концом.
– Ну? Есть там что-нибудь? – вклинивается Мингю, который в двух шагах от того, чтобы навернуться назад.
Сонёль возится сбоку, и он видит, как тот заглядывает за зеркало. Молчит несколько секунд, не двигаясь даже, а после выныривает обратно, доставая из заднего кармана телефон. Чонхо приподнимает брови и тоже смещается вбок, чтобы посмотреть, есть ли что-то на обратной стороне зеркала.
– Там что-то написано, – оповещает их Сонёль, – но я без понятия, что это значит. Будем надеяться, что переводчик сам определит эту непонятную латиницу.
Это странно. Мингю не помнит, чтобы с обратной стороны была хоть одна буква: он собственными руками тащил такое же зеркало когда-то давно из кладовки в гостиную. Но он тогда был лицом к отражающей поверхности. Да и… обратил бы он внимание на такое тогда? Вот уж вряд ли.
– Бред какой-то, – качает головой Сонёль, – там две короткие строчки, и вторая почти стерлась. Может, из-за этого… Но переводчик говорит, что это латынь.
– Я хочу посмотреть, – просит Мингю, и Чонхо мягко отталкивает его в сторону, вставая на его место.
Поверхность зеркала сзади шершавая и выглядит очень старой. Где-то виднеются короткие царапины и следы от мела. Он поднимает голову и упирается взглядом точно в две выцветшие короткие фразы, написанные то ли графитом, то ли углем. Одна – красивым крупным почерком с витиеватыми буквами, другая – значительно меньше, корявая и косая, будто ее подписали снизу впопыхах. Пытаясь понять, как переводится первая, он сразу же узнает вторую. Видел уже однажды.
– Давайте поставим его обратно. – Он выпрямляется.
Они максимально аккуратно прислоняют зеркало к стене, после чего Сонёль возвращается к терзанию своего телефона, который, судя по всему, не выдает ничего вразумительного.
– Маяки Вселенной, – говорит Мингю, наблюдая за ним.
– Что?
– Маяки Вселенной, – повторяет он, встречаясь взглядами с Чонхо. – Это перевод.
– Откуда ты знаешь латынь?
– Я не знаю, – он натянуто улыбается, – то есть… не совсем. Ходил на курсы в универе для расширения кругозора. Я много чего изучал в то время. Хватался за все подряд. А потом… Потом не до того стало, в общем.
– О каких маяках вообще речь? – продолжает Сонёль. – Если имеются в виду зеркала, то…
