Цефеиды. Андромеда полностью

Чонхо громко чихает, заставляя его подпрыгнуть от неожиданности. Немного пепла падает на пол балкона, и Мингю недовольно морщится на смазанную серую кляксу внизу. Дождь сегодня идет с перерывами, но метко, стеной ливня, под который они попадают на пути к метро. Кафель на балконе сырой, потому что кто-то так и не научился закрывать за собой окно.

– Я точно не усну сегодня, – говорит Чонхо, шмыгая носом.

– А тебе никто и не даст спать, – усмехается Мингю, а следом спохватывается: – В смысле, я думаю, что сегодня ночью получится связаться… Ну, с нашими. Вот.

– Вот. – Повторяют за ним и начинают смеяться, а у Мингю пазл за пазлом внутри дохнет что-то. Или наоборот – оживает. Так сразу и не понять.

Он не сможет теперь. Без Чонхо – не сможет. Он как источник вечной жизни, который он (не) искал много лет. Он будто свет далекой звезды, что действительно – маяк.

(Если во Вселенной и есть маяки, то Чонхо точно один из них.)

– Поедешь со мной в Пусан в эти выходные?

Мингю отвечает на взгляд напротив и думает, что нет никакого смысла спрашивать. Не то чтобы у него нет выбора. Дело, скорее, в том, что он поедет с этим человеком куда угодно. Он ради него вот аж в другом мире оказался. Эта мысль выбивает почти докуренную сигарету из пальцев, и та, подхваченная сильным ветром, летит с балкона по рваной траектории, словно подстреленная птица.

– Поеду. Ты же знаешь, что поеду. – Мингю смотрит вниз, надеясь, что окурок не прилетел кому-нибудь на голову, и достает из пачки новую сигарету. – Я так-то сам и предложил, потому что… Ну, я говорил.

– Если бы не ты, – Чонхо забирает у него сигарету после первой затяжки и подносит к своим губам, – я бы никогда не решился на это. Более того – даже бы не задумался. Поэтому… Не знаю. – Он затягивается и странно усмехается; будто рад и расстроен одновременно. – Кажется, я уже говорил, но скажу еще раз. – Мингю смотрят в глаза предельно честно и искренне. – Я рад, что ты здесь. Спасибо. Спасибо, что ты тут.

Мингю сказать что-нибудь в ответ хочется больше, чем сделать. И хочется настолько, что от слов, которые давно обрели жизнь в сердце, больно становится, их невозможно внутри держать. Их хочется на перья солнцем выплеснуть и взлететь высоко-высоко. До самого сиреневого неба.

Но каждый раз, когда он говорил это, самые дорогие ему люди исчезали. Просто растворялись в нем же, становились воспоминаниями. Теряли ощущения, запахи. И ничего почти не оставалось под конец. Лишь сожаления, рваные картинки и горькое «почему» на выдохе. Мингю страшно. Страшно, что это может произойти вновь. Лучше бы он исчез сам.

(Но ведь так и будет.)

– Я… – Он забирает сигарету обратно и легко улыбается, переводя взгляд на пурпурную Сеульскую башню вдали. – Я тоже рад, что я здесь.

Что я с тобой.

Что с тобой именно я.

– Да ладно? – Чонхо приближается к нему с ехидным выражением лица; так и хочется щелкнуть по носу. – А сначала совсем по-другому говорил.

– Кто знал, что так будет. – Мингю все-таки делает это, на что получает обиженный взгляд. – И, к слову… Есть одна вещь, которую я давно хотел у тебя спросить. – Он мнется немного и нервно затягивается. – Когда ты впервые сказал, что… Что не хочешь, чтобы я уходил. Мин тогда… Блядь, в смысле Мингю… Боже. – Он склоняет голову, опираясь локтями о подоконник, и немного истерично смеется. Почему это настолько сложно?

– Ты хочешь знать, что он сказал мне тогда?

Мингю выпрямляется, смотрит на Чонхо пристально и шумно затягивается, роняя очередную порцию пепла на кафель. Ему в ответ тихо улыбаются, даже не думая взгляд отвести, тянут руку к лицу, проводя пальцами по ярким прядям возле уха.

– Он сказал, что хочет остаться.

– Что?

Мингю не понимает. Опять чуть не роняет сигарету с балкона, едва успев схватить ее, и дергано перехватывает чужую руку возле своего лица.

– Он сказал мне, что хочет остаться там, – повторяет Чонхо, сжимая его пальцы в своей ладони.

– Но… Боже. – Мингю затягивается в последний раз и швыряет сигарету в раскрытое окно, наплевав на прохожих, а потом хватается обеими руками за подоконник. Смеется громко и надрывно настолько, что потом заходится кашлем. – И поэтому ты подумал, что неплохо бы…

– Нет.

– Что «нет»?

– Если я чего-то хочу, то я хочу этого сам, понимаешь?

– Понимаю. – Он упирается лбом в свои сложенные руки. – А еще понимаю, что все не так радужно, как я думал. А ведь мне казалось… Мне казалось, что Тэён… Блядь. Черт его знает, что там происходит сейчас. Меня там нет. Меня там нет, – повторяет он два раза и в панике смотрит на Чонхо, который сразу же хватает его за плечи.

– Тебя там нет, – соглашается он, – но ты есть здесь. Ты сейчас здесь. Понимаешь? Ты тут, прямо напротив меня. И я никуда тебя не отпущу.

Мингю хочется спросить, почему. Мингю хочется узнать, зачем. Мингю надо пихнуть человека напротив с возмущенным «Почему ты такой идиот?».