Свани впервые сменила традиционное сари на короткое европейское платье, подчеркивавшее красоту ее смуглых ног. Восхищенные и одновременно возмущенные мужчины смотрели ей вслед, а некоторые даже плевались: на целомудренном Цейлоне голые ноги являлись прямым оскорблением национальных традиций.
Она держала в руке свой авиабилет и радовалась, словно маленькая девочка.
– Подумать только, вечером мы будем в Риме! – воскликнула она. – Как это чудесно! Я рада, что покидаю Цейлон. Пусть даже ненадолго...
Все это было следствием недавней поездки на слоне: Свани решила немного отдохнуть в Европе и вылететь тем же рейсом, что и австриец. Они расстанутся в Риме. Он полетит дальше – в Австрию, где его ждет верная, но ревнивая Александра. Может быть, он останется со Свани в Риме на день или на два. Малко захлестнула горячая волна желания. Свани была красивой и нежной, спокойной и величественной и манила к себе словно прекрасный зимний сад.
– У меня останутся самые прекрасные воспоминания о Цейлоне, – сказал Малко.
Им пришлось обойти небольшую группу тамилов, загораживавших тротуар. Малко на несколько секунд отпустил руку девушки, а затем, обернувшись, увидел ее.
Будто пораженная молнией, она стояла на том же месте, где он на мгновение оставил ее.
– Свани!
Она повернула голову – очень медленно, словно боясь, что малейшее движение причинит ей боль, и, шагнув к нему, упала на колени. Малко бросился к девушке и увидел, что на ее платье, на левом боку, расплывается кровавое пятно. Тамилы уже затерялись в толпе. Малко так и не увидел, кто же ударил Свани ножом.
– Не бросай меня, – с трудом прошептала она. Вокруг уже собирались любопытные.
– Все будет хорошо, – взволнованно произнес Малко и крикнул по-английски: – Позовите врача!
Но никто не двинулся с места. Кровь из раны Свани продолжала растекаться по горячему асфальту. Все это происходило в самом центре Коломбо, в одиннадцать часов утра! Девушка продолжала сжимать в руке свой авиабилет, но теперь он был красным от крови. Малко, опустившись на асфальт, приподнял ее голову и положил себе на колени.
– Мне больно, – прошептала она.
– Кто это сделал? – спросил австриец.
– Кто-то из людей Сири. Я же говорила, что он все знает. Наверное, он решил, что я уезжаю навсегда.
Растолкав зевак, к ним подошел полицейский.
– В чем дело?
– Вызовите «скорую», – взмолился Малко. – Иначе она умрет...
Полисмен бросился к телефонной кабине.
– Ты будешь жить! – в отчаянии повторял Малко. – Клянусь, мы тебя спасем!
Толпа увеличивалась. Всем хотелось посмотреть, как на Йорк-стрит средь бела дня от ножа убийцы умирает прекрасная девушка...
– Мне холодно, – прошептала Свани. Гримаса боли исказила лицо Малко: на улице сорокаградусная жара, а девушке холодно... Он понял, что она при смерти.
Свани судорожно сжала руку Малко.
– Все обойдется, вот увидишь, – лихорадочно твердил он.
Девушка подняла руку, державшую билет, и попыталась что-то сказать, но сирена «скорой помощи» заглушила ее слова. Завизжав тормозами, машина остановилась у края тротуара. Из нее выскочили два санитара с носилками.
Огромные глаза Свани неподвижно смотрели в небо. Санитары в нерешительности остановились перед иностранцем, державшим у себя на коленях голову сказочно красивой мертвой девушки.
– Она умерла, – тихо произнес Малко.
Небритые лица санитаров не выражали никаких эмоций, и Малко внезапно возненавидел эту яркую от солнца, но такую жестокую страну...
Санитары молча положили тело на носилки и втолкнули их в машину.
Малко с горечью подумал, что больше никогда никакие силы не заставят его приехать на Цейлон.
