Никакой ажитации это заявление не вызвало, все и без того были морально готовы к вылазке. Разве что у меня сердце кольнуло, а что там другие себе подумали, не знаю даже, эмоций никто не выказал.
Капитан взглянул на ручной хронометр и сказал:
— До начала операции тридцать пять минут. Едва ли за это время они успеют добраться до «Астории» и выдвинуться в обратный путь.
— Кто знает? — вздохнул Альберт Павлович и позвал меня: — Петя, давай отъедем, чтобы потом в арке не толкаться. — Он распахнул дверцу со стороны переднего пассажирского сидения и предупредил капитана: — Мы где-нибудь с другой стороны «Пассажа» встанем.
Я уселся за руль, куратор расположился рядом и принял у меня автомат. На заднем диванчике разместились два бойца особого дивизиона, а ещё к ним влез Иван Богомол.
— С собой не возьму! — отрезал Альберт Павлович, обернувшись. — Даже не начинай!
— Рядом постою, платочком помашу, — буркнул в ответ Иван.
Повернув ключ в замке зажигания, я завёл двигатель, прислушался к его размеренному гулу и тронулся с места. Объехал грузовики, в кузова которых уже начали забираться бойцы, протиснулся мимо танка и повернул на боковую улицу, а уже с неё — на проспект. Ехал с выключенными фарами и шарил глазами по сторонам, выискивая укрытие для автомобиля, но фасады домов шли одной сплошной стеной, первым подходящим местом оказался тот самый проход во двор, через который мы и удрали с Василем от монархистов.
Угол здания частично обрушился, но я сумел объехать завал, чтобы почти сразу остановиться. Здесь уже дожидалась команды выступать одна из групп операторов, Альберт Павлович углядел кого-то знакомого и отошёл перекинуться парой слов, Иван присоединился к нему, а сопровождавшие нас бойцы перебрались к выходу из переулка.
До позиций монархистов отсюда было никак не меньше полукилометра, и перегородившая выезд на Синий мост баррикада не просматривалась, теряясь в потёмках, я рискнул выбраться из-под прикрытия стен и оглядеться. Тела давно унесли, но чуть поодаль на тротуаре темнело приметное пятно — это точно кровь!
Если она натекла из простреленного бока схлестнувшегося с нами оператора, то я примерно где-то здесь в прошлый раз и стоял, а значит, отбросил портфель…
Скоротечная сшибка едва отложилась в голове, но не пришлось даже задействовать технику «Дворца памяти», поскольку всё оказалось очевидней некуда. Я перебрался к сугробу у стены дома, куда меня должно было отбросить ударной волной, и принялся шарить руками в снегу. Поначалу попадались только обломки кирпичей, и я совсем уж было отчаялся, но всё же сдвинулся чуть в сторону и вот оно — пальцы нашарили портфель!
Ухватив его, я скользнул обратно в переулок, в дальнем конце которого маячил силуэт выстроенной во дворе церквушки, на ходу расстегнул замки и обнаружил, что все мои покупки на месте.
Добрый знак?
А как же! Ещё какой!
Пошарив по карманам, я сунул в портфель коробочку с запонками и полученную от куратора пачку банкнот, после чего попросил уже вернувшегося к нашей легковушке Ивана:
— Придержишь для меня?
— Да вы сговорились! — горестно вздохнул Богомол, но в просьбе не отказал.
Я ухмыльнулся.
— А вы — нет? Конфету для меня Альберт Павлович дал, так?
Иван сунул мой портфель под мышку и отрезал:
— Без комментариев!
Я оглянулся на куратора и поинтересовался:
— Не знаешь, у него ещё есть?
Но Иван точить лясы оказался не расположен и лишь посоветовал:
— Спроси.
Отвлекать Альберта Павловича от разговора я не стал, вместо этого начал скрупулёзно проверять элементы заземления, укреплять экранирование внутренней энергетики от внешнего фона, оценивать стабильность и равномерность распределения потенциала, а под конец занялся отладкой структуры, призванной дублировать функции нервной системы. Уже более-менее приспособился к ней, но некая дёрганность движений всё же ощущалась, вот и пришлось дополнительно регулировать отдельные параметры.
Провозился до десяти вечера, а там операторы перебазировались к выходу из переулка, на другой стороне проспекта тоже наметилось какое-то движение — замелькали на крыше административного здания тёмные фигуры, выдвинулись из темноты бокового проезда танк и два броневика. При этом нигде не мигнуло ни огонька, не выбилось из общей неровности энергетического фона ни одно воздействие.
Тишина в городе не была абсолютной, но отдалённый шум перестрелки доносился преимущественно с северо-востока, а на других направлениях разве что иногда винтовки пощёлкивали и то не слишком часто. Эдакое затишье перед бурей. Мурашки по спине так и побежали.
Подошёл Альберт Павлович, поглядел на хмурого Ивана, покачал головой, спросил у меня:
— Ты как?
— В порядке, — отозвался я и тоже покосился на Ивана, немного поколебался и не удержался, спросил: — И всё же — что будет с операторами из «Астории»?
Ну — да, мысль эта засела в голове почище занозы. Засела, отвлекала, сбивала с настроя. И дело ведь было не только лишь в судьбе Юлии Карпинской! Просто… просто…
Проклятье! Так и мерещился взгляд мёртвых васильковых глаз! Будто наваждение какое! Блекло-синие они были! Водянистые!
