Она замерла в смятении, глядя, как они сбиваются в кучу, а потом распределяются ровными рядами и колоннами. Джейн шумно, с присвистом вдохнула и снова приготовилась к бегству, но тут ее ослепил белый свет. Она обмякла и куда-то поплыла. Куда – она не знала, и ей было все равно.
Мир снова потемнел. Негромко зажужжал голос Эй’Брая:
– За время своего краткого существования я никогда не знал покоя. Это было оскорбительно. Но, как и ты, я многому учился – и притом быстро.
Свет не угасал. Он был слишком ярким. Джейн хотелось зажмуриться, но ее глаза не были на это способны. Она рванулась назад, безуспешно пытаясь найти хоть какой-то способ прикрыть свои чувствительные глаза… и с болью ударилась о стекло. Почему-то она помнила, что именно так все было днем раньше, и еще раньше. Она ощущала сильнейшее, первобытное одиночество, тягу к дому, к свободе, к ровесникам.
Приблизилось существо и стало смотреть на нее через стекло. Оно спокойно, бесстрастно наблюдало за ее метаниями, за ее бесплодными попытками скрыться от болезненного искусственного солнца. А существо не уходило. Оно заняло позицию, как обычно, обернув свое угловатое тело вокруг единственной структуры в этом слепяще-неестественном белом месте.
Оно ожидало, как обычно. Чего? Чего оно хотело от нее? Снова и снова, день за днем оно превращало успокаивающую темноту в слепящее сияние и ждало. И повторениям этого не было конца.
«Глупое, глупое существо!»
Она ненавидела его. Ненавидела его тело, окутанное пеленой, и то, как оно двигалось – всегда вертикально, всегда в одной плоскости. А особенно она ненавидела его пристальный взгляд, лишь время от времени прерываемый смыканием мясистых складок кожи, покрывавших маленькие глазки.
Наконец она закричала на него. Это был одиночный, протестующий яростный выкрик. К ее изумлению, существо поднялось. Впервые оно исчезло из ее поля зрения, и ее мир вновь погрузился в благословенную, успокаивающую темноту.
Она робко приблизилась к стеклу. Существо медленно вернулось и, остановившись в нескольких дюймах от стекла, уставилось на нее, но стекло разделяло их. Мясистые губы разжались, и она увидела за ними каменные структуры.
Она ощутила его удовольствие. И сама ощутила удовольствие. Это было чудесно. Ей захотелось еще.
– Таким было начало, – пробормотал Эй’Брай.
– Это же… человек, – не веря себе, произнесла Джейн.
Этот человек ни за что не смог бы родиться на Земле, однако выглядел потрясающе знакомо. Он был высокого роста, невероятно худой и хрупкий, с резкими и мелкими чертами лица. Телосложение непропорциональное, все кости длиннее и тоньше, чем у обычного человека.
– Сектилий.
Изображение человека растаяло.
– Те, кто находился на этом корабле.
– Да. Умнейшая, процветающая раса со сложными генетическими вариациями. Одна из немногих, рожденных на комплексе планета – луна, причем и планета и луна были обитаемы.
Джейн нахмурилась.
– Разделенные.
– Да. Лунная раса, приспособившаяся к силе притяжения наделенной малой массой луны, относится к этому фенотипу. Фенотип планетарной расы совершенно иной. Планета с массой, значительно превышающей массу Земли, породила более приземистых и плотных существ.
В сознании Джейн замелькали изображения, обрывки информации. Она была потрясена разнообразием типов тела, эволюционировавших после мирного развития цивилизаций в обоих мирах и на протяжении столетий общавшихся посредством радиоволн. В итоге они создали технологию регулярного преодоления расстояний и начали смешиваться между собой.
– Этот человек… Он обучал тебя…
– Общаться с ему подобными еще до того, как я научился общаться со своими сородичами. Великий дар.
– Сектилии так говорят друг с другом?
– Только изредка. Мастера Анипраксии обучаются много лет. Был один такой мастер – верховный жрец, который всю свою жизнь посвятил раскрытию нас и подготовке к служению. Мои сородичи в нашем родном мире общаются на огромных расстояниях без всякого труда. Я ощущаю твою тревогу, доктор Джейн Холлоуэй, но ты не должна ничего бояться. Ты не сумеешь проникать в чужие мысли без моей помощи.
Он почувствовал ее испуг? Он понял, как она устрашилась того, что он превращает ее в нечто такое, чем она быть не желает?
– Тебя забрали, – сказала Джейн. – Ты здесь против твоей воли? Ты был рабом?
– Меня забрали, это правда. Но не в качестве раба. В качестве высокого гостя. Если бы я избежал поимки, я бы неизбежно превратился в дикаря – в хищника, которого интересует только добыча пропитания, поиски места внутри иерархии себе подобных и борьба за сохранение этого положения на протяжении недолгой жизни. Я бы ни за что не поменял своего нынешнего места на это звериное существование. Даже теперь.
– Но почему они так поступили с тобой?
– А разве вы не берете себе в услужение разумных существ на вашей родной планете? Чтобы они выполняли работу, лежащую за пределами ваших способностей?
