В коридоре снова что-то происходило. Несколько секунд Берген прислушивался, чтобы понять, насколько близко шум. Треклятые твари опять взялись за дело. Там шла какая-то война. Они сражались за превосходство, за пищу.
Мерзкие каннибалы. Берген догадывался, что стоило бы появиться какой-то другой добыче, и они с радостью набросились бы на нее. И он вовсе не собирался выдавать свое местонахождение и рекламировать себя в качестве «шведского стола».
Чтобы скоротать время, он думал о Джейн – как и раньше. Он закрывал глаза и вспоминал тот день, когда во время полета она первый раз мыла волосы в условиях невесомости.
Берген старался не выдать себя, когда тайком наблюдал за тем, как Джейн несколько раз смывала шампунь и ее волосы облаком парили вокруг головы. Мыть голову в невесомости было очень сложно. Потом Джейн сушила волосы феном, время от времени прочесывая расческой. Берген смотрел, как она перебрасывает прядь волос вперед, скручивает под носом и трет кончиками пальцев, словно не может решить, хорошо ли промылись волосы. Может быть, она считала, что чистые волосы должны пахнуть как-то особенно.
Берген мысленно усмехнулся. Если бы Джейн знала, что он на нее тогда смотрел, она бы его убила. Чувство собственного достоинства она носила гордо, словно мантию. Всегда уверенная, спокойная, рассудительная. Она помогала ему ощущать себя более… стабильным? Разумным? Счастливым? Ему хотелось сделать ей приятное, поэтому он очень старался. Он бы не стал так вести себя ради кого-то другого. Джейн была особенная.
Он снова представил себе, как обнимает ее. Так, как тогда, на борту «Провиденса», и когда его подбородок прикасался к ее макушке, к ее блестящим, шелковистым волосам. От нее пахло так приятно, в то время как от всех остальных несло, как от павианов. А от нее исходил аромат земли, леса и цветов. Она была теплой и нежной. И в том, как она к нему прижималась, было нечто идеальное. Никакой неловкости. Джейн стала для него подарком.
Глаза Бергена заволокло слезами. Он сморгнул их, запрокинул голову и уставился в потолок, потирая щеки и бороду. Он беззвучно рассмеялся, вспомнив, как Джейн впервые отреагировала на то, что он стал отращивать бороду. Он первым из мужчин на борту «Провиденса» отказался бриться тупыми лезвиями – без проточной воды бритье превращалось в пытку, а от встроенной вакуумной электробритвы не было никакого толка. В итоге он просто отрастил бороду. Это было самое легкое.
Сначала Джейн подшучивала над его хипстерской щетиной. А когда борода отросла погуще, она стала говорить, что он похож на пирата. А потом подарила ему черную повязку на глаз, с немалым трудом вырезанную из использованной упаковки от каких-то продуктов. Берген похлопал ладонью по карману на бедре и услышал шуршание пластика. Подарок Джейн был на месте.
Она была чем-то вроде клея, который скреплял их между собой. Без нее, они, пожалуй, не добрались бы до «Цели» живыми. Берген и Уолш наверняка убили бы друг дружку через несколько месяцев после старта.
От тоски у Бергена сжалось горло. Почти не осталось шансов, что они будут вместе. И вообще – он бы наверняка что-то испортил. Сделал бы какую-нибудь глупость, обидел бы ее. А пока их отношения оставались чистыми. И было у них несколько чудесных мгновений. Да, может быть, он никогда не предастся страсти с Джейн, но, с другой стороны, у него уже не будет возможности все изгадить.
Берген очнулся и, тяжело дыша, начал размахивать руками, пытаясь оттолкнуть от себя хищника, который наверняка должен был сидеть на нем. Отдышавшись, он выругал себя за то, что снова заснул.
Ему было жарко. Он взмок от пота. Перед глазами плыло. Но никто на него не напал.
«О черт… Только на ногу не смотреть!»
Что же его разбудило? Он часто заморгал и заставил себя лежать с открытыми глазами. Неподалеку снова бесчинствовали непатроксы. Совсем рядом. Очень близко.
Вот оно что. Они его разыскали. Сейчас они разрушат стенки его самодельной баррикады, возьмут его числом. Это могло случиться в любую минуту. А у него почти не осталось сил сопротивляться. Наверное, это будет не больно. Не очень.
И все-таки… Берген нащупал рукоятку пистолета. Каким же он стал тяжелым. Но пока было достаточно просто держать его в руке. Патроны в обойме еще остались, правда? Странно, что место ожога на руке до сих пор болело сильнее, чем нога, которая, по идее, должна была превратиться буквально в кусок гниющего мяса.
Звуки, издаваемые непатроксами, были просто дикими. Из любопытства Берген немного подвинулся вперед и выглянул в щелку между двумя штабелями ящиков. Довольно крупный непатрокс, который там дежурил и не давал Бергену добраться до двери, чтобы ее закрыть, сразу же загородил поле зрения, зашипел и начал хлестать хвостом. Эту тварь Берген прозвал Варнавой. Они были старыми знакомцами.
