– Он и правда отказывается делать селфи с девушками или просто придумал это, чтобы подразнить меня? – спрашивает Сабрина.
– Нет, это правда. Он думает, что если на каком-то фото будет прижавшаяся к нему девушка, это отпугнет других телок, которых он может снять. Селфи – признак обязательств. Он рассказал мне об этом однажды, после того как велел не менять свой аккаунт на «Тиндере» и никому не рассказывать, что у меня будет ребенок.
– Фу, он такой мерзкий.
– Я сделал себе фейковый аккаунт в «Инстаграме», чтобы троллить его. Когда он постит что-нибудь, я жду денек, а потом пишу в комментах, как круто, что у них с моим дедушкой одинаковые рубашки. Я уже дважды делал это и каждый раз видел, как он вышвыривал рубашку в мусорку.
Сабрина запрокидывает голову и смеется.
– Не может быть.
– Эй, мы все должны как-то развлекаться, нет? Для меня это – подкалывать Броуди в «Инстаграме» и душить мать своего ребенка на занятиях по дыханию.
Она смеется еще сильнее, и от этого ее живот подпрыгивает вверх-вниз. Я протягиваю руку и глажу его. Так приятно снова видеть на ее лице улыбку.
– Мама тебя полюбит, – заверяю я Сабрину. – Вот увидишь.
Мама ее ненавидит.
Или, по крайней мере, хорошо прячет свою любовь. Первая встреча была не такой уж плохой. Мы забрали маму из отеля и привезли ее ко мне в квартиру, в которой, к счастью, в тот момент не было Броуди. Он и Холлис празднуют четвертое число в Нью-Гемпшире с семьей.
По дороге туда мама с Сабриной неловкой пытались вести беседу, но напряжение еще не было таким сильным.
Теперь оно едва не душит меня.
– Где ты живешь, Сабрина? – спрашивает мама, осматривая двухкомнатную квартиру.
– С моей бабушкой и отчимом.
– Хм-м.
Сабрина морщится на этот явно неодобрительный вздох.
Я бросаю на маму раздраженный взгляд.
– Сабрина копит деньги, чтобы по окончании юридической школы у нее не накопился слишком большой долг за обучение.
Мама вскидывает бровь.
– И насколько велик будет этот долг?
– Он будет очень велик, – шутит Сабрина.
– Надеюсь, ты не ожидаешь, что Джон выплатит его за тебя?
– Конечно, нет! – восклицает Сабрина.
– Мама! – говорю я в тот же момент.
– Что? Я беспокоюсь о тебе, детка. Точно так же, как ты будешь беспокоиться о своей дочери. – Она кивает на живот Сабрины.
Сабрина натянуто улыбается и решает сменить тему.
– Хотела бы, чтобы у нас была возможность приехать в Паттерсон. Готова спорить, это отличное место, чтобы растить детей. Вы точно чудесно справились с воспитанием Такера.
Каждое ее слово звучит искренне, даже моя мама слышит это. И, к счастью, слегка смягчается.
– Да, это чудесное место. И там устраивают замечательный пикник на четвертое июля. В этом году его организует Эмма Хопкинс.
– Твоя старая подружка, Так, – поддразнивает Сабрина по пути к холодильнику. – Нам стоило постараться и все же полететь.
– Авиакомпании нас не пустили бы. Кроме того, мы можем напиться и кидаться ракетами из бутылок тут, представив, что мы там, – сухо отвечаю я. – Кстати, о выпивке… Мам, хочешь бокал вина?
– Красного, пожалуйста, – говорит она, садясь на табурет у кухонного стола.
Сабрина вытаскивает говяжьи котлеты, над которыми она так тщательно трудилась утром. Я умею готовить, и неплохо, но она не позволила мне даже близко подойти к плите. Все, от картофельного салата до печеных бобов, приготовила сама.
Часть ужина прошла даже без намека на враждебность с чьей-либо стороны. Сабрина задавала маме кучу вопросов о Паттерсоне, о салоне мамы и даже о папе. Мой отец – именно то, что может заставить маму разговориться.
– Он сказал, что его машина сломалась, но я ему не поверила, – объявляет она, откусывая бургер.
Сабрина распахивает глаза от удивления.
– Вы думаете, он притворился, чтобы остаться там и поближе узнать вас?
Мама ухмыляется.
– Не думаю, а знаю.
Я слышал эту историю тысячу раз, но сегодня она так же занимательна, как и всегда. Даже больше, потому что теперь ее слушает Сабрина, которая не верит в любовь. Но привязанность моей матери к отцу невозможно перепутать ни с чем другим.
– Джон-старший, отец Такера, признался в этом, когда я забеременела. Он сказал, что вытащил из машины свечу зажигания, а идею позаимствовал из фильма «
– Это самая романтичная история, какую я слышала.
От меня не ускользает то, как Сабрина ковыряет в тарелке салат. По большей части она успешно справляется со своей непроходящей нервозностью, но отсутствие аппетита выдает ее с головой. Сделав мысленную заметку покормить ее после ужина, я забираю грязные тарелки со стола, чтобы заменить чистыми.
– Соболезную вашей утрате, – с сочувствием в голосе добавляет Сабрина.
– Спасибо, милая.
Я улыбаюсь самому себе. Мама определенно оттаяла.
Сабрина поворачивается ко мне.
– Сколько тебе было, когда погиб твой отец? Три или четыре года?
– Три, – подтверждаю я, отправляя в рот кусок картошки.
– Так рано. – Она рассеянно проводит рукой по животу.
