– Ты не знала? – вмешивается мама, и в ее голосе снова звучат прохладные нотки.
– Нет, знала, – бормочет Сабрина, – просто забыла точный возраст.
– Вы вообще разговариваете о чем-нибудь важном или у вас просто физическое влечение? Потому что воспитать ребенка на одной лишь похоти точно не удастся.
– Мама, – резко обрываю ее я, – мы обсуждаем важные вещи.
– Вы будете жить вместе? А вести финансы? Кто позаботится о ребенке, пока ты будешь на занятиях?
Взгляд Сабрины становится затравленным.
– Я… я… Моя бабушка поможет.
– Джон говорил, что она вынуждена. Не уверена, что вынужденный воспитатель – это хороший воспитатель.
Сабрина смотрит на меня с осуждением.
– Я говорил, что не знаю, какого рода помощь она может предложить. – Я кладу свою вилку. – Мы со всем разберемся. – Это адресовано им обеим, но они не очень-то воспринимают мои слова.
– Невозможно растить ребенка, обходя трудности стороной, Джон. Знаю, ты хочешь поступить правильно, и всегда так делаешь, но в этом случае стоило бы обдумать другие варианты. Вы рассматривали идею усыновления?
Лицо Сабрины бледнеет: она понимает, что ее намеренно оскорбили, усомнившись в способности быть матерью.
Я тянусь к ней.
– Сабрина, все будет хорошо…
Но она пулей выскакивает из кухни, сдерживая клокочущие в горле рыдания и бормоча что-то вроде «
Я вскакиваю со стула.
– Сабрина!
– Дай ей немного времени, – слышу я голос мамы за спиной.
Когда хлопает дверь, я вздрагиваю от резкого звука. Порываюсь идти к двери, но останавливаюсь посреди кухни и резко разворачиваюсь.
– Сабрина – хороший человек, – грубо говорю я. – И она будет отличной матерью. А даже если бы она была самой плохой женщиной на свете, ты должна была бы принять ее, потому что ребенок в ее животе – часть меня.
На этот раз бледнеет моя мать.
– Это угроза? – ее голос дрожит.
Я провожу по волосам дрожащей рукой.
– Нет. Но нам не нужно играть в разных командах, мы все в
Мама вызывающе выпячивает подбородок.
– Это еще надо посмотреть.
Я разочарованно качаю головой, а затем направляюсь в коридор, узнать, не обиделась ли на меня Сабрина.
Глаза у нее, когда она открывает дверь ванной, красные.
– Прошу прощения, что убежала вот так.
– Все нормально, дорогая. – Я заталкиваю ее внутрь и закрываю дверь за нами. Она позволяет мне прижать ее ближе… настолько близко, насколько возможно с ее животом. – Ты будешь великолепной матерью. Я верю в тебя.
Я приподнимаю Сабрину, и ее тело кажется невесомым, несмотря на набранный вес.
– Не злись на свою маму, – шепчет она, уткнувшись мне в грудь. – Она беспокоится и хочет для тебя лучшего. Ты это знаешь.
– Она образумится, – говорю я с уверенностью, которой не чувствую.
– О боже!
Даже то, что телевизор включен на полную мощность, не может заглушить звуки секса, доносящиеся из спальни Броуди. Если бы у меня была пара плоскогубцев, я бы вырвал себе уши, чтобы не слышать этого. К сожалению, у Броуди нет даже коробки с инструментами: я выяснил это, как только въехал и пытался найти их, чтобы починить подтекающий кран на кухне. Броуди пожал плечами и сказал: «Это дерьмо течет, приятель. Жизнь не всегда предлагает тебе инструменты для решения проблем».
Я хотел было возразить, что жизнь все же
Не знаю, сколько еще смогу выносить это. Жить с братом Холлиса невозможно. Каждую ночь к нему приходят новые телки, и они либо звезды порно, либо очень любят проговаривать вслух, что им нравится, а от чего они
– О боже, да! Сильнее, детка!
– Так хорошо?
– Сильнее!
– О да, грязная девочка!
Боже мой. Я ненавижу эту квартиру всеми фибрами своей души.
Я встаю с дивана и иду к двери, набирая сообщение Сабрине и обувая шлепки.
Я:
Она, должно быть, держит телефон под рукой, потому что сразу же отвечает.
Она:
Я хмурюсь, глядя в экран. Проклятье, не могу вынести, что она все еще живет в этом доме с этим отвратительным типом. Но каждый раз, как я заговариваю о том, чтобы найти квартиру на двоих, Сабрина отметает мою идею. Она вообще держит дистанцию с тех пор, как мама улетела назад, в Техас.
