Целый раздел относился к морским премудростям. Я снова пока за рыбой не собирался и углубляться не стал. Необходимость и умение счисления положения меридиана, широты местонахождения точек восхода и захода, вычисления наивысшей высоты прилива оценил. Как и прилагавшиеся таблицы с таблицами, содержащими важнейшие данные о навигации. Очень полезное дело свершил автор.
- Вирши ишо сочиняю, - показывая смущение и чуть не шаркая ножкой, кидаю дополнительный шар.
- И?
- Токмо на простонародном языке. Эти... куриозные стихи, в форме чаши или креста, аль специально мутные со множеством взаимно противоречащих смыслов душе обычного человека не волнительны.
- А нужна ли известность средь не понимающих литературу?
- А поэзия вагантов? - возражаю. И сходу, не давая опомниться на немецком: 'В чужедальней стороне, на чужой планете, предстоит учиться мне в университете'.
Кто-то думает, что это русская песня? Два раза! Перевод. Прощание со Швабией называется. Прямо в тексте присутствует: 'Прости-прощай, разлюбезный швабский край!'. В русском изложении это место отсутствует. И не оно одно.
Уж вагантов в интернате мне в голову много напихали, исключая похабные стишата. Их я уже сам находил. Правда использовать, выдавая за собственные не выйдет. Иностранцы признают. Слишком известные вещи. Зато в качестве примера моей образованности сойдет.
- Стих любому до сердца дойти должон иначе бессмысленное баловство и ненужность.
- Ну исполни, - разрешает. - Свое.
Я выдал в очередной раз 'Стрекозу и муравья'. Реакции не последовало. О чем это говорит? Заходим с другого направления.
- А вот еще:
'Была та смутная пора', - продекламировал, - 'Когда Россия молодая,
В бореньях силы напрягая,
Мужала с гением Петра', - и вплоть до ужасного замысла Мазепы без остановки.
- А дальше? - возжаждал Тарас Петрович, поливая медом слегка приунывшую с первого облома душу.
- Не придумалось ишо, - грустно отказываюсь.
Подействовало. Все ж не зря я Пушкина уважаю. Классно писал. Только надо нечто и про запас иметь. Моя внутренняя библиотека имеет окончание и нефиг разбрасываться сокровищами за просто так. Все хорошо в меру.
- В процессе.
Он странно всхлипнул, похоже в очередной раз употребил не подходящее для мужика слово и ударил с неожиданной стороны.
- Так зачем тебе учиться?
Очень хороший вопрос. А еще правильней чему именно? Я ж не могу сказать, чтоб получить диплом и легализацию.
- Нешто нечему? - делаю удивленные глаза, спрашиваю. - Я много не знаю, а здесь люди ученые и, - хитро улыбнулся, - вифлиотека должна иметься. Читать с вниманием и польза грянет агромадная. Галилея, Вобана и Декарта мечтаю в руках держать и не упуская ни словечка изучить.
Имена я назвал из тех, что уверен - уже жили. С Галилеем все ясно, Вобан писал о военном деле и фортификациях, сиречь оборонительные сооружения и крепости. А Декарт философ. Конкретно он меня меньше всего интересовал, я в этих высокодуховных материях ни в зуб ногой, просто фамилия на слуху.
- Пойдем, - сказал он после паузы. - И ректор спросит, отвечай поповский сын.
- А? - это натурально неожиданность. А в чем смысл?
Видимо он понял, что требуется пояснения, хотя вслух и не попытался удивляться.
- Указом от 7 июня 1728 года сказано следующее: 'Обретающихся в московской Славяно Греко Латинской Академии помещиков людей и крестьянских детей, также непонятных и злонравных от помянутой школы отрешить и впредь таковых не принимать'.
Пашпорт при подобном раскладе лучше не демонстрировать. Недолго и кнутом словить.
- Ректор академии Герман Копцевич бил тревогу и просил Синод отменить ограничительные правила, так как 'число учеников во всей Академии зело умалилося и учения распространение пресекается'. Ему отказали.
- А как же...
- Вот и помалкивай, - резко сказал он. - Попы и дьяконы не любят отдавать сыновей в школы. Для рукоположения достаточно славянской грамоты. Здесь на многое глаза закрывают. Главное не болтай лишнего. Ты ж вроде парень разумный.
- Да Тарас Петрович, - говорю с благодарностью. Похоже он человек неплохой. Я б тут же прокололся на происхождении и вылетел пробкой на улицу. А так имею хороший шанс на вживание.
В коридоре было темно. Маленькие, квадратные окна врезаны в очень толстые стены. Света они почти не пропускали, будучи ко всему изрядно грязными. Стены в подозрительных пятнах. Пол посыпан песком, неприятно скрипящим под ногами и прячущим в себе мусор. После короткого мозгового штурма я кажется нашел верный ответ. Это так спасаются от грязи, приносимой с улицы на ногах. Снег тает и образует лужи. А здесь он впитывается. Странный способ. Неужели не проще веником и порожком почистить обувь?
С обслуживающим персоналом здесь швах. Уборкой не занимаются. Интересно как насчет кормежки и койки. Дортуар, сиречь общежитие для учеников постигающих науки нормальное дело в средневековье. Или сейчас уже новое время? Пошто я не учил нормально историю?!
- Куда ты смотришь? - почти проурчал счастливый Порфирий.
