— Вот эта прорезь, — тыкая в чертеж, потребовал странный чухонец, ничуть не стопорясь от новой информации. Похоже он схватил суть на лету, — обязательно такую форму должна иметь?
— Это для хода чернил к кончику пера.
— Я понял, — нетерпеливо спрашивает, морщась, — форма не должна быть вот такой? — и он рисует нечто вроде трапеции. — Изнутри больше.
Я попытался вспомнить, но раньше как-то не задумывался о подобных тонкостях. Пожал плечами в недоумении.
— Так выйдет лучше, — с непробиваемой уверенностью заявляет.
Помнится первые нарезы в стволах делали самой разной конфигурации. В Лувре хранят мушкет одного из Людовиков, так внутри в виде лилии — герба высверлено. Но я точно помню прорезь имелась — так должно быть. При штамповке лишние детали не клепают.
— Отсюда и вот сюда, — черкает он ногтем. — Хвостовик надевается на палочку, — бормочет себе под нос, не дожидаясь пояснений. Сразу ухватил. Продолжая изучение поводил пальцем по линиям и поднял глаза на меня. — А она может быть самой разной. От дерева до золота или изукрашенной. Цена разная.
— Сначала сделай перо, — почти повторяю доктора, — чтоб работало. Потом держалку обсудим.
Он криво усмехнулся. И так ясно, если затея не выйдет придется ему их квалифицированных ювелиров перейти в категорию чернорабочих. Жить уже не на что, разве молоточки с тисочками и резцами распродавать. А без них он никто.
— А почему вот здесь, — он показывает на чертеж, где я изобразил несколько вариантов, — отверстие разной формы? Зачем вообще нужно.
Да чтоб я знал! Оно точно имеется и я видел квадратное, прямоугольное и круглое неоднократно. А зачем никогда не задумывался. Не верю, что для красоты. Какой в том смысл мне просто доложить забыли.
— Так по расчетам выходит, — говорю туманно. — Иначе писать не станет. А форма… Какую тебе удобней, ту и пробивай.
— Светлой памяти ампиратора Петра Алексеевича! — вопит в дупель пьяный тип в форме.
Люди нестройно поддержали, я тоже демонстративно поднял кружку. Один Йоэль излишне увлекшись ничего вокруг не замечает, продолжая мерить на чертеже только ему понятное.
— А он? — с вечной алкашной настойчивостью, требует солдат. — Имеет чего против?
— Выпей, — говорю сквозь зубы.
— А? — не понимает чухонец, оторванный от дела.
— За упокой души Петра II залпом! Быстро!
Он вроде чего-то догадался и вскочив выпил. Рожи сидящих по соседству мне категорически не понравились. Зимой в Москву стягивались толпы беглых и не особо стесняющихся в поведении людей и людишек. Грабежи и мордобой как бы нормальное явление становилось. Естественно и ошивались все эти ошметки рода человеческого не в дорогих ресторанах.
— Уходим, — сгребая чертеж и махая половому, шиплю.
Торопливо сунул ему копейки уже на ходу, почти таща за собой Андрюху. Финский уроженец по папе уже не тормозя устремился за мной к двери. Когда на дороге встал очередной поддатый я не стал разбираться случайно он здесь оказался или нет и двинул в ухо со всей дури, отшвыривая назад. Это только в глупом кино столы при подобном ломаются запросто. Здесь к таким вещам привычные и подготовлены. На века делают мебель. Ее немного, но которая имеется не разломается даже от тарана римских воинов.
Зал взвыл обрадовано при виде разлетающейся от падения тела посуды. Начинается потеха. Только мне это не требуется и отпихнув с пути еще одного вылетаем за дверь, поспешно захлопывая ее за собой. О дубовую плаху что-то бухнуло изнутри. Может очередное тело, а может швырнули чем. Кружкой или тарелкой. Скамейку не удастся. Они тяжеленные, из дубовых плах. Одному не поднять, пупок развяжется.
Я бы справился, да ведь попадешь в кого и на каторгу за убийство. И вообще я в принципе человек мирный и стараюсь зря не конфликтовать. Это у меня сохранилось от прежних времен в полной мере.
— Фу, — говорю, — что за люди, вечно лезут и мешают. Мы их трогали? Ладно. Сделаешь?
Йоэль, не раздумывая, кивнул. Уже хорошо.
— Сроки?
— Не могу точно ответить сейчас. Сам понимать должен, никто такого не делал. А я со сталью не работал. Подобрать правильный сорт металла, чтоб не мягкий, а гнулся и не твердый. И не широкий. Сколько стоит не представляю.
— Сколько могут попросить за вот такой, — я показал на ладони размер кусочка металла. — Да то ж обрезки, просто выкинут. Еще спасибо скажут, если заберешь.
Он посмотрел на меня странным взором. С запоздание дошло, что опять ляпнул нечто странное. Скорее всего здесь ничего не выбрасывают. Вплоть до стружки. Все в хозяйстве пригодится. Например в доме пол посыпать. Не железной конечно, от дерева.
— Хорошо. Ты мастер. Сроки?
— Не меньше недели на первый, — сказал уверенно. — Потом руку набью, проще будет. А сразу подобрать материал, да все точно изготовить не просто. А есть я должен что-то, а работа…
Я почти уверен, что лишку просит, с запасом. Нормальная ситуация. Дополнительно ни сырье, ни дни лишними не бывают.
— Значит так, — прерывая на полуслове, подвожу итог. — С тебя труд, с меня идея и продажа. Прибыль пополам. Справедливо?
— Да, — после паузы признал.
