— Всем известно, — пробурчал Бидлоо, непроизвольно кивая, на мои речи, — что переболевший оспой вторично не имеет нужды опасаться болезни. А она бывает в двух видах — легкая и тяжелая, причем последняя почти всегда со смертельным исходом. От нее умирает по моим подсчетам 1/6 — 1/8 часть всех заболевших, а у маленьких детей смертность достигает трети. Смерти от оспы достигают трети от общего количества, не считая войн.
А выжившие становятся рябыми и неприятными на вид. Вся кожа в глубоких воронках и ямах. Не зря говорят: «на лице черти ночью горох молотили». Это осталось непроизнесенным, но как раз в тему дамочек. У меня эти сведенья не с потолка взялись. Многие отказывались прививки детям делать и шуму до небес по этому поводу в газетах. Кой чего и почитал по поводу. Удачно вышло.
— А это означает что? — потребовал Николас Бидлоо.
Я почувствовал себя на экзамене, с билетом в руках и полной пустотой в голове. Ответа не имею.
— Ну?
Еще немного и начну мычать на манер Иванова. Не вижу я, чего он добивается. С одной стороны мои слова и ничего больше, с другой имелась некая леди в Англии и выходит идея не так уж глупа. Дальше чего?
— Сама по себе, — назидательно говорит, — самая талантливая догадка без практических опытов ничего не стоит. Можно обладать энциклопедическими знаниями, огромной любознательностью и выдавать на гора кучу изумительных мыслей, но если за ними не стоит тяжелая работа и систематические эксперименты — грош цена такому человеку!
Он опять гремел, лязгая железом и грохоча танковыми гусеницами. Не удивительно, что ученики его боятся. Растопчет, раздавит, но ведь добьется своего беспременно.
— Вывод? — потребовал с нажимом.
— Вы поможете мне доказать теорию при помощи экспериментов, — нагло заявляю.
— Нет! — провозглашает, ввергая меня в серьезнейшее разочарование. Неужели ничего не понял и просто отправит восвояси? — Ты сам проведешь все необходимые опыты!
— Я? Когда? Я учусь в Академии и вынужден зарабатывать на проживание. Здесь нужно время и деньги.
— Время я понимаю, — говорит с ехидной ухмылкой. — А деньги на покупку коровы?
«Чую с гибельным восторгом — пропадаю!». Статейкой не отделаешься, придется доказывать.
— Не обязательно, но желательно. И не меньше трех для чистоты опыта.
— Ты найди сначала.
Так, первый барьер взят. Как ставить опыты имею самые общие представления, но ведь никто не обещал, что будет легко?
— И человека, готового рискнуть.
Это действительно много труднее. Кому охота подцепить оспу? Предложишь такое, недолго и быть прибитым. И очень важно чтоб не болел другими гадостями, сбивает диагностику и желательно достаточно крепкого. А то сдохнет от недокормленности, попробуй убеди, что я не причем.
Если я правильно помню интернет-статьи, вариоляция дает около двух процентов смертности. Почему и бесятся противники прививок. Каждая смерть — это страх и ужас. А про разницу с обычной оспой в десять с лишним раз вспоминать не хотят. До всеобщих прививок умирали не единицы. Десятки и сотни.
Только помри кто при моей помощи не посмотрят ведь на доли процентов. Бить станут по морде, а не по оптимистическим записям. И очень больно. Как бы не насмерть.
— А преступников использовать в обмен на свободу?
— Желаю тебе решпект выразить, — сказал доктор после длинного молчания. С Остерманом надо побеседовать. Глядишь позволит по старой памяти. Только не сейчас. Не ко времени. Впрочем есть тебе чем и без того заняться. — Кажется выйдет из отрока толк, — это уже Посникову. — Два дня тебе…
— Михаил Ломоносов, — подсказываю.
— Два дня тебе представить мне план в подробностях. Что, как зачем и в какие сроки. Любой шаг со мной согласовывать. Языком зря не болтать!
Ага, мысленно соглашаюсь. Еще не хватает, чтобы слухи пошли насчет «доктора норовят пустить эпидемию». Недолго и красного петуха дождаться.
— В пьяном виде не шляться!
Будто уже ловили. Кстати не мешает поверить устойчивость моего нового организма к алкоголю. В старом теле я свою дозу нащупал. Точно соображал когда хватит и ни разу не вляпался в действительно серьезные неприятности. Но там я был хиляк и заранее старался не переходить границу. Сейчас не стоит излишне верить в непрошибаемость и не пытаться всех перепить. Здесь он прав. Количество алкоголя, принимаемое мной на грудь без сомнения другое. Но не сейчас ставить эксперименты на себе и обижаться глупо.
— Ежели выйдет у тебя, народ памятник золотой, в полный рост обязан поставить.
— Я предпочитаю монетами и конечно же не забуду поделиться с научным руководителем, — автоматически выдаю.
— Ты как скотина со мной смеешь разговаривать? — орет он так, что стекло в окне жалобно дребезжит. — Молокосос! Пшел отсюдова вон и не вздумай возвращаться без подробнейшего плана работы! Не будет этого, не будет тебе ничего. Ни денег, ни славы, ни моего уважения!
