- Значит, у ЯК-3 маневренность лучше, чем у немецких истребителей?
- Гораздо лучше.
Подумав немного, Сталин задал еще вопрос:
- А почему скорость увеличилась, - с мотором что-нибудь сделали?
Я ответил, что с мотором ничего не делали, мотор серийный, и рассказал, как мы улучшили аэродинамику самолета. Максимальная скорость ЯК-3 - 660 километров в час.
- А как технология?
- Технология в основном такая же, как при производстве ЯК-1.
- Ну, это хорошо. Проводите скорее государственные испытания и доложите, что получится. Желаю успеха.
Внедрение в серию ЯК-3 не вызвало затруднений. Освоение его шло параллельно с серийным выпуском ЯК-1 и не привело к снижению программы завода.
Скоро на фронт в больших количествах вместо ЯК-1 стали поступать ЯК-3.
В октябре 1943 года были получены хорошие результаты при испытании истребителя ЯК-3 с новым мотором Климова ВК-107. Этот самолет, являвшийся дальнейшей модификацией ЯКа, показал исключительную по тому времени скорость свыше 700 километров в час. 12 ноября мы с наркомом послали Сталину донесение об этом, и я с нетерпением ожидал, как он прореагирует.
Однако время идет, а на наше послание - никакого ответа. Проходит неделя, другая, третья - ничего!
28 ноября - 1 декабря состоялась Тегеранская конференция руководителей трех союзных держав - Сталина, Рузвельта, Черчилля. После возвращения Сталина из Тегерана я решил напомнить ему о нашей машине. Мы изготовили на заводе изящную модель самолета, и я послал ее с запиской:
"Товарищ Сталин, посылаю вам модель новейшей модификации самолета ЯК, являющегося самым быстроходным истребителем в мире. Летчиком Федрови на нем была достигнута скорость свыше 700 километров в час. Конструктор Яковлев".
Через день меня и наркома вызвали к Сталину. У него в это время были Молотов, Щербаков, командующий Волховским фронтом Мерецков и член Военного совета Штыков. Видимо, на этом фронте предстояло оживление. Действительно, через несколько дней начался разгром врага под Ленинградом.
Я впервые увидел Сталина в маршальском мундире.
Смотрю: на письменном столе рядом с чкаловским самолетом "Сталинский маршрут" стоит модель Яка и под ней моя записка.
Сталин закончил разговор с присутствовавшими и обратился к нам. Он спросил о 107-м моторе конструктора Климова, поинтересовался возможностью его серийного производства.
Нарком положительно оценил мотор и попросил разрешения на запуск его в серию, предложил рассмотреть и подписать подготовленный проект постановления. Сталин взял с письменного стола модель ЯК-3, поставил ее на большой стол и спросил:
- А это верно? Такая скорость? Это хорошо! Как насчет серии?
Мы ответили, что в серии сейчас идет самолет ЯК-3 со 105-м мотором. Если новая машина со 107-м мотором пройдет государственные испытания, ее можно будет запустить в серийное производство на смену прежней машине.
- А сейчас что пойдет со 107-м мотором?
- Сейчас пойдет ЯК-9.
- Какие у него данные? Мы назвали.
- Ну хорошо!
Сталин прошелся несколько раз молча вдоль кабинета, подошел ко мне, дотронулся до погона:
- Вы что генерал-майором ходите? Я растерялся, молчу, а он вдруг:
- Пора в генерал-лейтенанты переходить.
И сразу перешел к вопросу о 82-м моторе конструктора Швецова, ругал нас, что мы плохо развертываем его серийное производство. Мы начали было что-то мямлить в свое оправдание, а потом, воспользовавшись небольшим перерывом, когда Сталин стал раскуривать свою трубку, нарком обратился:
- Разрешите идти, товарищ Сталин?
Путь из Кремля в наркомат занял каких-нибудь 15 минут. Не успел я подняться в свой кабинет, как слышу: по радио Левитан передает постановление Совнаркома о присвоении мне звания генерал-лейтенанта.
Большой наградой всему нашему коллективу послужили письма от фронтовых летчиков, испытавших ЯК-3 в горячих воздушных схватках.
Я получил письмо от командира одного из истребительных полков, в котором рассказывалось о летчике Ершове:
"Лейтенант Александр Ершов на фронте всего месяц, летает на ЯК-3. За этот месяц он провел шесть воздушных боев и сбил десять самолетов противника... Однажды на восемь наших истребителей налетело тридцать "Фокке-Вульфов". В этом бою Ершов плоскостью своего ЯКа отрубил хвост одному "фоккеру", а другой сбил пулеметно-пушечным огнем. На следующий день он летел вдвоем, взлетело шестнадцать "Фокке-Вульфов", в завершающем воздушном бою он сбил три истребителя".
Я был обрадован успехами Ершова и послал ему поздравительную телеграмму. Через некоторое время получаю ответ, который меня глубоко тронул. Сообщая, что он сбил еще пять самолетов противника, лейтенант Ершов писал о себе:
