Конечно, такие ответственные полеты требуют отличного пилотирования и большого летного искусства экипажа.
В заключение нужно сказать, что самолет и вертолет не конкуренты. Это машины разного назначения и применения.
Чем совершеннее становится самолет, чем выше его скорость и грузоподъемность, тем больше привязывается он к земле: ему требуются все более длинные и прочные дорожки для взлета и посадки. Их можно строить не везде.
Вертолету же для взлета и посадки нужна площадка немногим большая, чем он сам.
Он может доставить людей и грузы туда, куда не пройдет ни поезд, ни автомобиль.
В суровых условиях Арктики, в труднодоступных горных местностях, на необъятных просторах тайги эта машина может исполнять работу, непосильную для других видов транспорта.
Вот некоторые отзывы журнала "Интеравиа" о ЯК-24:
"Генерал Поль Жерадо (ВВС Франции) утверждает, что Россия догоняет Соединенные Штаты в области воздушной мощи и в некоторых отношениях уже достигла неоспоримого преимущества..."
"Двухмоторный вертолет А. С. Яковлева может поднимать более 6,5 тонны груза на высоту 2000 метров. В этом отношении он сейчас, по-видимому, не имеет равных себе во всем мире".
"До сих пор вертолет "Пясецкий Н-16" с двумя радиальными двигателями "Пратт-Уитни", развивающими по 1650 лошадиных сил каждый, рассматривался как величайший в мире винтокрылый аппарат. Судя по всему, его советский эквивалент - "летающий вагон" не уступает ему по размерам и по летному весу..."
Все хорошо, что хорошо кончается
Телефонный звонок Булганина. - Связной самолет с коротким разбегом. ЯК-12 терпит аварию. - Обсуждение вопроса в Президиуме Совета Министров. "Говорят, что ЯК-12 - хороший самолет". - Вокруг меня сгущаются тучи. - Письмо Сталину. - Обсуждение в ЦК моего предложения. - Берия пытается меня скомпрометировать. - Все хорошо, что хорошо кончается. - ЯК-25 принят на вооружение.
Когда Сталин вызывал меня в Кремль для участия в обсуждении авиационных вопросов - касались ли они работы авиапромышленности или моей конструкторской деятельности, шла ли речь о боевом применении самолетов на фронте или о перспективах развития авиации после войны, - я всегда являлся к нему хотя и с волнением, но без боязни. В ходе совещаний и в личной беседе свободно высказывал свое мнение. Я разговаривал с ним на авиационные темы легко, не испытывая напряжения.
Я чувствовал его неизменное доверие.
Вообще говоря, принимая во внимание его болезненную подозрительность и быструю перемену отношения к людям, такое постоянство многих удивляло.
Летом 1946 года в связи с большой занятостью в конструкторском бюро я решил просить об освобождении меня от обязанностей заместителя министра (к этому времени наркоматы уже были преобразованы в министерства) авиационной промышленности. На это требовалось согласие Сталина. Я волновался, не зная, как он отнесется к моей просьбе.
8 июля 1946 года нас с министром Михаилом Васильевичем Хруничевым вызвал Сталин. Хруничев доложил о доводке серийных истребителей ЛА-7, ЯК-3, ЯК-9. Их выпуск после окончания войны был существенно сокращен, но работы над ними еще продолжались.
Сталин поинтересовался, как обстоят дела с бомбардировщиком ТУ-2.
- Не снять ли его с производства? Подумайте и дайте предложения, - сказал он.
Потом он задал несколько вопросов о производстве истребителей:
- Где будем делать реактивные истребители? Целесообразно ли сейчас одновременно производить и ЯК-3 и ЯК-9, может быть, оставить один ЯК-9, а завод, выпускающий ЯК-3, освободить под реактивные истребители?
- Какие еще у вас дела? - спросил Сталин.
Хруничев доложил, что прошло уже больше пяти месяцев, как было принято решение правительства о строительстве в одной из областей новой научно-исследовательской базы, а дело двигается плохо, не дают ни материалов, ни рабочих.
Местные органы не только не помогают, но еще и мешают. "Даже людей, посланных министерством, вернуть не можем", - пожаловался Хруничев.
- Как так? - спросил Сталин.
- Да вот секретарь обкома задержал на месте временно посланных туда наших строителей, считает, что на восстановительных работах они нужней.
Сталин рассердился.
- Кто может мешать? Вы безрукие люди, у вас есть решение правительства, вы его не выполняете, да еще и секретаря обкома боитесь. Почему раньше не доложили?
Сталин приказал Поскребышеву соединить его по телефону с секретарем обкома.
- Ну, еще что?
Хруничев поддержал мою просьбу об освобождении меня от должности заместителя министра авиационной промышленности.
- Почему? - удивился Сталин, обращаясь ко мне.
