Целая вечность и на минуту больше-2 полностью

Уже четыре года как я Чрезвычайный и Полномочный посол. Первые три года я отпахал в Бельгии, потом год провел дома и вот сегодня начинается мой второй срок в качестве посла. На этот раз вручаю верительные грамоты президенту Швейцарии в качестве посла нашей страны здесь, помимо этого я глава постоянного представительства при ООН в Женеве, а это значит, что я еще несколько лет проведу в Европе прежде чем отправлюсь восвояси. Честно говоря, мне все настолько опротивело и осточертело, что я с удовольствием сейчас вместо того, чтобы отвесить поклон президенту, отвесил бы хорошего пинка церемониймейстеру и как персона нон грата отправился бы домой.

За те несколько лет, что провел в Бельгии, я успел возненавидеть и Европу, и свою работу. Ну а себя я ненавижу так давно и стабильно, что это чувство для меня не ново.

Передо мной верительные грамоты должен вручать новый глава Красного Креста, поговаривают, что это какая–то женщина из моей страны. Ее такой плотной толпой окружила свита, что я никак не могу разглядеть кто это. В принципе, у нас страна как одна большая деревня — все друг друга знают. Так что не удивлюсь, что это кто–то, кого я очень хорошо и давно знаю.

Ну вот, сейчас она подойдет вручать грамоты, и я разгляжу, что это за цаца такая. Со спины очень ничего — ножки что надо. Молодец, протокол прекрасно освоила: руку тянет так, что непонятно, то ли для поцелуя, то ли для рукопожатия, оставляя это на усмотрение президентствующей особы. Вручила грамоты и с легким полупоклоном стала отходить. Снимаю шляпу, молодец баба, спину гнуть не стала, но и королеву дипломатии протокол не оскорбила. Наконец она повернулась.

Земля ушла у меня из–под ног — на меня в упор смотрели глаза Марьям. На какое–то мгновение я услышал стук собственного сердца. Марьям отвела взгляд, легонько кивнула мне и прошла мимо, я почувствовал запах лаванды — ее запах. В следующую секунду я услышал, как произнесли мое имя, мой ранг, и не смог заставить себя сдвинуться с места. Искандер, мой советник, удивленно посмотрел на меня и дотронулся до края моего пиджака, я стряхнул наваждение и сделал шаг вперед. Начинался мой второй срок.

Телефон настойчиво трезвонил. Стоя в приемной, воровато оглянувшись, я схватил трубку. Тут послу самому отвечать на телефонные звонки западло, уважать не будут. Изменив голос, я прогнусавил:

— Слушаю, — и замолк. На другом конце линии глубоко вздохнули.

— Здравствуйте, я звоню вам уже третий день и настолько счастлив, что наконец кто–то ответил, что из головы вылетело зачем звоню, — трубка засмеялась.

Еще бы ты не был счастлив, если штат моего посольства насчитывает десять человек вместо нужных мне двадцати и тут никогда никого не бывает:

— Я хотел бы поговорить с господином послом.

— А по какому вопросу? — я еще более загнусавил, понимая, что скорее всего сейчас буду говорить с ним как посол.

— Я вновь избранный глава диаспоры и хочу представиться господину послу. А заодно и по поводу организации праздника Весны поговорить, — голос был исполнен осознания собственной значимости.

«Черт! У них опять были перевыборы», — подумал я, а вслух сказал:

— Ждите на линии, соединяю.

Мне хватило нескольких мгновений, чтобы, перепрыгивая через две ступеньки, подняться на свой этаж, вломиться в свой кабинет и схватить трубку:

— Слушаю, — теперь я говорил, как золотая рыбка из сказки Пушкина человеческим голосом.

— Господин посол, я счастлив слышать вас, — он выговорил это с придыханием, призванным убедить меня в его почтении.

«Ну еще бы! Ты и трех минут в качестве главы диаспоры не продержишься, если посольство откажется с тобой работать», — все это вихрем пронеслось у меня в голове.

— Слушаю, — я повторил еще более основательно, обычно это внушало собеседникам трепет.

Так было и на этот раз. «Трубка», заволновавшись, проблеяла:

— Мне жаль, что я отнимаю ваше драгоценное время, но праздник Весны буквально через двадцать дней, и я хотел бы с вами обсудить его проведение.

Я на секунду задумался:

— Насколько я помню, праздник был расписан поминутно, и даже если произошли какие–то незначительные изменения, то вряд ли они могут меня смутить.

— Господин посол, меня как вновь избранного главу диаспоры совершенно не устраивает тот уровень, на котором собирался проводить праздник наш бывший руководитель, — слово «бывший» он усилил настолько, что мои барабанные перепонки едва выдержали.

— Но вы же понимаете, что двадцать дней — это не тот срок, в течение которого вы сможете организовать что–то лучшее. Да и тот сценарий, который я видел, вовсе не так плох, как вы пытаетесь меня уверить.