– Да, – поднялся младший лейтенант. – Я показал фоторобот «Хилера» всей бригаде, которая работала в предполагаемый день его отъезда. Никто его не опознал.
– И не мог опознать, потому что «Хилер» уехал на автобусе! И приехал, кстати, тоже на рейсовом «Икарусе». Я встретилась с водителем, и он с ходу узнал «Хилера» – тот сидел впереди. «Хилера» опознала и кассирша, выдавшая ему обратный билет – до Первомайска!
– Та-ак… – в наступившей тишине голос Бражко прозвучал зловеще.
– Да что вы ее слушаете, Дмитрий Федорыч? – вскочил Ершов. – Я опрашивал всех на этом чертовом автовокзале! Никто там «Хилера» в глаза не видел!
– Ну, во-первых, не Дмитрий Федорович, а товарищ генерал-майор, – поправил его, насупясь, Бражко.
– Из-звините, товарищ генерал-майор! – вытянулся Григорий.
Насладившись маленькой местью, Марина заговорила деловым тоном:
– Вполне возможно, Ершов и не допустил большого промаха, однако работал не думая. Взгляните, Дмитрий Федорович. – Марина показала начальнику управления фоторобот «Хилера» с короткими светлыми волосами и без усиков. – Я предположила, что объект наших поисков оказался хитрее, чем мы думаем, и загримировался. Водителям на автовокзале, кассиршам, уборщицам, буфетчице я показывала разные варианты внешности «Хилера», и вот этот опознали почти все! А следы ведут в Первомайск! Я съездила туда, и что же? Я столкнулась на улице с одним из тех молодцев, что всюду сопровождают Алона!
– А вот это уже кое-что… – генерал-майор сощурился. – Что вы предлагаете, товарищ старший лейтенант? Сосредоточить все силы на Первомайске?
– Именно! «Хилер» оттуда приехал, и уехал он туда же. Если за этим и кроется хитрость, то лично мне она недоступна.
Бражко подумал и шлепнул ладонями по ручкам кресла:
– Хорошо! В Одессе оставим дежурных и сегодня вечером, по темноте, выезжаем в Первомайск. Так мы ничего не потеряем, но повезти нам может вполне. За работу, товарищи!
Двумя часами позже возбужденный генерал-майор ворвался в актовый зал, где собрались лишь члены группы. Все оборудование, оружие и прочее хозяйство оперативников было сложено в фургон, на котором по зеленому фону были выведены крупные белые буквы: «МЕБЕЛЬ».
– Марина Теодоровна, вы были правы! – затараторил Бражко. – Сегодня из Вены прилетел наш старый знакомец, Рехавам Алон! Он направляется в Первомайск! Ребята из 7-го управления его ведут, а мы на месте примем у них эстафету. Собираемся!
Все сразу забегали, а генерал-майор отозвал Марину в сторону и тихонько сказал:
– Товарищ Григоренко поставил меня в известность о предателях в ГРУ и ПГУ. Проверка по Полякову закончена, наши ребята вскрыли сразу несколько тайников на даче генерала, у него дома и на квартире матери. Группа захвата уже в Дели. А вот по Калугину… Сегодня утром его труп выловили в реке Южный Буг около села Мигея.
Марина похолодела.
– Надо полагать, – негромко продолжал Бражко, – предатель встречался с кем-то в Первомайске, возможно, с самим «Хилером». В итоге одно пулевое отверстие в колене, другое – во лбу. Теперь я полностью убежден в вашей правоте, Марина Теодоровна. Мы вышли на след!
И снова я оседлал своего педального коня – близилось рандеву с Алоном. Как я ни стращал себя, особого перепугу не испытывал. «Беседа» с Калугиным оставила по себе тошное ощущение замаранности – всякий раз думая о том, что случилось третьего дня, меня охватывало раздражение. На кой черт мне это гадостное воспоминание? Еще и думай теперь, а не заведут ли на меня дело об убийстве! На фоне этих мыслей давешняя опаска насчет моссадовцев блекла, как колер калугинского «ВАЗа» на фоне осеннего неба. Да, Хаим высматривает, вынюхивает, и что? «Сыночек» ищет темненького и горбоносого, а я светленький, и нос у меня прямой! Замучатся искать!
Правда, скверное настроение чуть-чуть разбавлялось позитивом. Вчера я получил «серпастый-молоткастый», свой новенький паспорт и отметил сие событие, торжественно заев парой пирожных.
Какой такой холестерин? О чем вы?
Проехав поворот к карьеру «Гранит», я направил своего железного савраску в чащу ив. Узкие листочки пожелтели, но упорно не хотели покидать насиженные ветки. Тем лучше для меня.
Прислонив велик к дереву, я натянул нитяные перчатки и замаскировался – надел парик, нацепил нашлепку, наклеил дурацкие усики. Критически осмотрел себя в маленькое зеркальце. Ну и чучело… Показываться в таком виде на улицах было бы полнейшей глупостью – то самое нутро, где что-то иногда ёкает, подсказывает, что меня очень быстренько взяли бы и упаковали – не наши, так израильтяне.
«Но Алон знает меня только в этом обличье, – вздохнул я. – Не будем его разочаровывать».
Часы показывали полдень, до назначенной встречи оставался целый час, но я не стал стремиться к вежливости королей – хотелось убедиться, что подступы к мельнице чисты и сюрпризы меня не ожидают.
