— Вот, Гектор! — Гермиона высказалась тихо, но словно бы крикнула, обвиняюще указав пальцем на Дафну. — Слизеринцы все только и думают о чистоте крови.
— Ой, брось, Миона, — отмахнулся я. — Это всё равно что упрекать жителя Ватикана в том, что он христианин.
— Но ведь главное, какой ты волшебник, — возмутилась Гермиона.
— Так, я сказала, что хотела, а о морали вы тут спорьте сами, — ухмыльнулась Гринграсс. — Доброго вечера.
Ухмыльнулась, и ушла.
— Миона. Я немного понял магический мир. Да, тут важна сила волшебника и знания, но до тех пор, пока по этим параметрам ты не превосходишь всех на голову, а лучше так и в пару раз, это не имеет особо никакого значения.
— Да быть такого не может, — упрямо качнула головой сестрёнка. — Талантливый и упорно трудящийся всегда пробьёт себе дорогу в жизни.
— Скажем так, — я откинулся на спинку стула. — Представь, что ты — выходец из Африки в США шестидесятых. Степень общественного пренебрежения будет примерно такая же, но без излишнего радикализма.
— Это ужасно. Это надо менять, — важно кивнула Гермиона, придвинув к себе книги.
— Ну, удачи. Пойдёшь в политику? Лично я наметил себе другую стезю, и надеюсь, достигну чего-то значимого. Целительство, — ответил я на немой вопрос сестры, и мы продолжили читать книги.
Нужно будет как-нибудь найти повод разговорить Дафну на большее количество подробностей. Я, конечно, не обидчивый, но чисто по-человечески мне хочется лучше знать и понимать причины и суть происходящего.
***
В субботу первой недели нового семестра, когда снег вокруг либо сдуло, либо он растаял, но утром всё равно ещё появлялся иней на деревьях, я, после очередных физических упражнений, душа и завтрака, отправился в кабинет к директору. Поднявшись на нужный этаж и пройдясь по коридору, я добрался до ниши с горгульей. Правда, последней там сейчас не было, а проход с винтовой лестницей наверх был открыт. Пожав плечами, мол: «Что не запрещено, то разрешено», я смело двинулся наверх, и мне не пришлось в итоге даже стучать в дверь — она была открыта.
Кабинет директора с утра имел совсем другой вид, нежели тёмным вечером да при свете нескольких мистических голубых светильников. Сейчас здесь было солнечно и ярко, и даже все эти, казалось бы, совершенно неуместные побрякушки и артефакты сейчас создавали некий правильный облик. Палитра оттенков дерева и бронзы выгодно придавала кабинету мистической составляющей, делая похожей на типичный кабинет старого почтенного архимага, но это я заметил и в прошлый раз. Только в тускловатом голубом свете атмосфера создавалась мрачная, а сейчас, в лучах утреннего солнца, освещающих кабинет через большие окна, здесь было… Добротно. Сложно сказать.
— Мистер Грейнджер? — директор Дамблдор сидел за своим столом, с недовольством разглядывая большую стопку бумаг, каких-то документов, пергаментов с печатью. — Что вас потревожило в столь погожее субботнее утро?
— Доброе утро, директор. У вас было не заперто, а у меня есть пара вопросов. Но, похоже, вы заняты…
— Нет-нет, — Дамблдор бодро отодвинул в сторону стопку бумаг и пригладил бороду рукой. — Я всегда рад оказать помощь юному волшебнику.
— Что же… Хочу в Запретную Секцию изучать магию.
— Кхе… — директор аж поперхнулся от такого моего заявления. — А вы не ищете обходных путей, мистер Грейнджер.
— Можно и так сказать.
— Но позвольте, что вас заинтересовало в Запретной Секции? Там хранятся книги по крайне сложной магии, к которой нужно подходить со всей ответственностью, пониманием, и отбросив в сторону юношеский максимализм. И мадам Пинс, я уверен, рассказывала вам об ограничениях.
— Это так. Причина моего стремления туда попасть заключается в том, что я выбрал для себя целью стать целителем. Там, в Запретной Секции, хранится литература по дисциплинам, необходимым на этом пути.
— Хм… — Директор задумался. — Да, припоминаю, кажется, с десятка два книг. Но это так, с наскоку. Возможно и больше. Целитель, да? Это очень достойная цель и не менее достойная профессия, мистер Грейнджер. Я вижу, что вы довольно рассудительный молодой волшебник, и вы должны понимать, что я, как директор, не могу просто взять и выписать вам допуск.
Понимающе кивнув, я приготовился слушать дальше.
— Юным волшебникам свойственна вспыльчивость и несдержанность, а в школе полно поводов для мелких, незначительных в своей первопричине, но крайне обидных конфликтов. Разве могу я быть уверенным в том, что в ответ на невинное, но обидное заклинание, в запале вы не примените что-то из Запретной Секции? Примените, обрекая ученика на незавидную мучительную участь, и это в лучшем случае, ведь можно неправильно выполнить ту магию, и тогда не поздоровится намного большему числу учеников, и вам в том числе.
— И что мне делать?
— Сосредоточьте ваше внимание, мистер Грейнджер, на изучении доступных дисциплин и материалов. Поверьте старику, что сам порою заглядывает в обычную секцию библиотеки, пополняя свой багаж знаний — там есть чему поучиться. А в будущем, например, после курса четвёртого…
Дамблдор задумался.
