Ожидание начала распределения продлилось недолго. Распахнулись двери Большого Зала, и профессор МакГонагалл повела за собой толпу немного промокших, но полных энтузиазма детей.
— Мы вот не были такими довольными, — проворчал Эрни.
— А что так?
— Понятия не имею. Похоже, плохая погода на озере придала им должной бодрости.
Распределение прошло своим чередом. На наш факультет пришло не так уж много ребят, если сравнивать с остальными. Больше всего свежего мяса получили Грифы и Змеи.
— Скажу вам только одно, — голос директора разнёсся по всему залу. — Ешьте.
Тут же столы до краёв оказались заставлены самой разной едой, и конечно же я, как и остальные, поспешил собрать себе максимально сытную и большую порцию из самых разных блюд.
— Ну, хоть не «жрите», и то ладно, — ухмыльнулся я. — Приятного аппетита, коллеги.
— И вам, сэр Грейнджер, — рядом пролетел призрак толстого монаха, и именно он пожелал приятного аппетита, летя дальше, к первокурсникам.
— Есть доля истины в твоих словах, — покивал Джастин, нарезая толстый розовый-розовый стейк. — Но я предпочитаю игнорировать экстравагантность Дамблдора. Так мозгам легче.
Вот что не отнять у Хогвартса — отличные праздничные банкеты, пиры. Поводов для подобного в году довольно много, но, как я понял, самыми шикарными являются банкеты по случаю начала учебного года, его конца, рождественский, на Хэллоуин и на Вальпургиеву ночь. Правда, последний не озвучивается, но ужин тридцатого апреля сильно лучше остальных. Надо бы разузнать у кого-нибудь.
На лёгкий шум, выбивающийся из общей радостной атмосферы, я не мог не обратить внимания — какой-то «бунт на корабле» за столом Гриффиндорцев, и эпицентром негодования была Гермиона, сложившая руки на груди и упрямо отказывавшаяся есть. Ну и ладно — потом узнаю, что её так взбесило.
Банкет подошёл к концу, еда исчезла, а со своего места поднялся Дамблдор.
— Итак, — заговорил он, улыбаясь, а весь зал притих, внимая. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен ещё раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещённых в стенах замка, в этом году расширен и теперь включается в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибательные бумеранги. Полный список состоит из четырёхсот тридцати семи пунктов. Вы можете с ними ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, пожелаете.
Усмехнулись все — от самого директора и профессоров, кроме МакГонагалл и Снейпа, до учеников, и даже первокурсников.
— Как и всегда, — продолжил директор после небольшой паузы. — Мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для всех студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид для тех, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.
— Что?! — возопили на разный лад многие ученики.
То заявление породило гул возмущений, недоумения и прочее, но мы, кто уже был осведомлён о подобном, воспринимали всё несколько легче. Глянув на Седрика, капитан команды, всё-таки, я увидел понимание в глазах, а значит и он был осведомлён об этом. На минуточку я вспомнил, что практически весь состав нашей сборной является семикурсниками на данный момент, и получается, что больше они в квиддич в школе не поиграют. Прискорбно.
И я бы им посочувствовал, но пришло осознание, что в следующем году от нашей команды останутся рожки да ножки… Что-то мне уже не хочется летать — не дай Мерлин, как тут говорят, на меня повесят капитанство! Это же столько проблем! Хобби сразу перестанет быть хобби. Надо бы самоустраниться в этом году, наверное. Ну и устроить свои соревнования по квиддичу — думаю, многие эту идею поддержат. Пока я размышлял, прошло всего несколько секунд, а директор жестом руки попросил тишины.
— Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжатся весь учебный год. Они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе…
Именно в этот момент раздался оглушительный гром, сверкнула вспышка молнии на иллюзии ночного неба — гроза окончательно добралась до нас. Вспышка выдернула на миг образы и контуры густых туч и ливня. Иллюзия на потолке была так хороша, что на миг показалось, будто вот сейчас нас обольёт с ног до головы.
Двери Большого зала вновь распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в коричневый дорожный плащ. Конечно же мы все повернулись к нему. Я узнал его — видел в прошлом году в Хогсмиде. То ли аврор, то ли ещё кто.
Мужик скинул капюшон — да, точно он. Всё то же лицо, испещрённое шрамами, крупный протез глаза. Он направился к столу преподавателей, чуть прихрамывая, а шаги правой и левой ног различались по звуку.
— Аластор Грюм… — тихо прошептал сидящий рядом Эрни.
— Кто?
— Потом…
