При виде такого человека, как Игорь Каркаров, у меня возникали разные впечатления и мнения о нём. Для начала, он обладал недостаточным талантом, чтобы врать «глазами» — взгляд был острый, цепляющий любую мелочь, внимательный, и не особо счастливый, в то время как на лице была хорошая такая маска радушия. Помнится, в некоторой добытой мною информации в библиотеке Хогвартса, имя Игоря Каркарова фигурировало среди прочих преступников, фанатиков и просто последователей Тёмного Лорда, а вина его была доказана. Но потом его отпустили. Не иначе, как сдал своих. И нет, это не я такой гений, что до всего догадался, просто сделка с правосудием не является новой для меня концепцией, и лишь воистину святой или блаженный подумает: «Раз отпустили — значит невиновен». Но тема ведь интересная.
И вновь, пока я размышлял о бренности бытия, Каркаров подошёл к Дамблдору, они пожали друг другу руки, крепко тряхнув, и Каркаров оглядел всё вокруг, в том числе и замок. Директор Дурмстранга довольно улыбался, но взгляд его оставался холодным.
— Старый добрый Хогвартс. Как хорошо снова быть здесь. Помнится, пусть здесь и теплее, чем у нас, но простыть можно буквально за миг, да, Виктор?
Каркаров глянул на одного из учеников, попутно подозвав его жестом, и все мы могли узнать в этом ученике Виктора Крама. Похоже и тут его будут всевозможным образом пиарить. Ну или пиариться за его счёт.
Дамблдор предложил Каркарову и его ученикам пройти в замок, раз те так боятся простудиться, ну, а все наши шли уже вслед за ними.
— Ничего себе… — многие, в том числе и наши ребята, удивлённо обсуждали Крама. — Он ещё школьник.
— Да, Эрни, — улыбнулась Ханна. — Уж ты-то должен был это знать. Ты же, вроде как, фанат квиддича, и Крама в частности.
— Ну да… Я просто как-то забыл, что немаловажной частью его славы является то, что он ещё школьник, — повинился МакМиллан.
Вскоре мы добрались до Большого Зала и начали расходиться по своим местам. Французы уже пристроились за столом Рэйвенкло, оглядывая украшенный гербами факультетов и Хогвартса зал, а ученики из Дурмстранга, под меховыми мантиями-шубами которых проглядывала строгая форма с красными мундирами, пока ещё лишь осматривались.
— Может, стоит их пригласить? — скромно и с надеждой спросил Эрни, но в ответ получил чуть ли не синхронное отрицательное движение многих голов.
— Тебе оно надо? — озвучила общий вопрос Ханна.
— Ну… Не особо, если честно.
— Вот. Тем более они посматривают в сторону стола Слизерина. Ты погляди, а…
Послушав слова Ханны, Эрни, как и я, перевели взгляд на стол змей — те оказались предусмотрительны и явно заранее договорились сесть так, чтобы за их столом было визуально больше свободного места, причём именно рядом со старшими учениками, потенциально интересными как собеседники для гостей. Ну и Драко среди них был, куда без него?
— Всё продумали заранее, — кивнул я, подтверждая домыслы Ханны. — Это же факультет хитрецов и потомственных «дельцов». Уж наладить связи или по крайней мере создать для этого обстановку они должны если и не уметь, то к этому стремиться.
— Разумно, — кивнул почти безразличный к этому всему Джастин. — А вы заметили, что добавили четыре кресла по бокам «трона» директора?
Все перевели взгляды на стол преподавателей.
— Действительно, — кивнул я. — Думаете, кто-то помимо директоров приехал? Но тогда бы они вышли. Значит, кто-то из нашего министерства. Возможно, кто-то связанный с организацией Турнира.
Тихие разговоры и шепотки в Большом Зале всегда превращались в какой-то монотонный гул, но мне он был привычен, а потому не отвлекал — я наблюдал за гостями. Французам тут не нравилось, и это было очевидно. Взять хотя бы тот факт, что некоторые девушки до сих пор не желали снимать шарфы, стараясь греться за их счёт. Да и интереса к потолку не проявляли, а иллюзия у нас знатная, сложно игнорировать. Вот ребята из Дурмстранга проявляли куда больший интерес к окружению, при этом не выражая никакого негатива — именно интерес, в самой чистой его форме. Забавным я считал то, что свои явно зачарованные меховые мантии-шубы они сняли, куда-то ловко спрятав — расширение пространства, или как здесь называют, Незримое Расширение. Но не в этом казус — у них красные мундиры, ну или что-то подобное, даже на трёх девушках. У последних, кстати, мундиры эти пошиты и подогнаны точно по фигуре, придавая одновременно как строгости, так и женственности. В общем, они сидят в красном за столом Слизеринцев — это, прям, действовало на нервы некоторых змеек, и они с трудом скрывали лёгкое недовольство этим обстоятельством.
Появление Каркарова и мадам Максим ознаменовалось тем, что ученики Шармбатона тут же встали на ноги, явно приветствуя таким образом своего директора, и продолжали так стоять, пока мадам Максим не села на кресло по правую руку от Дамблдора. Каркаров же сел слева. Дамблдор встал со своего места и подошёл к трибуне. Тут же воцарилась тишина.
