Тридцать первое октября, Хэллоуин. Но хуже всего то, что это понедельник. Конечно же я не подвержен влиянию различных стереотипов касательно понедельника — своими силами человек способен абсолютно любой день сделать ужасным и невыносимым. Но тем не менее.
Завтрак в Большом Зале — не самое радостное время дня. Причина тому всегда проста — утро, все спать хотят, а не учиться. Но запах тыквы является довольно необычным для завтрака, а потому ученики, так сказать, просыпались, вспоминая, что сегодня — Хеллоуин.
Правда тот факт, что сегодня праздничный день, ничуть не влияет на учебную программу, а потому все мы посещали занятия в полном объёме. Только лишь перед ужином Ханна попросила всех тех, кто собрался провести простейший ритуал, собрать что-то для подношения. Это может быть что угодно, так или иначе лично добытое — хоть купленная за деньги вещь, хоть какой пирог с кухни, вообще без разницы.
Сам же праздничный пир был… Тыквенный. По замку куда более активно перемещались привидения, и, как мне кажется, их было больше, причём ощутимо. А может быть я просто подсознательно ищу отличия от обычных дней. В обилии были различные тематические декорации, резные тыквы, парящие над головами, всякие летучие мыши, скелетики и прочая атрибутика страшилок. Вкупе с чуть более тусклым, чем обычно, светом в Большом Зале, это всё создавало довольно приятную атмосферу. И только свечи — никакого огня.
После праздничного пира наша группа заговорщиков встретилась у дверей Большого Зала. Я, Ханна, Эрни, Дафна, Гермиона. Мы заранее прихватили с собой тёплые мантии, ведь дело делаться будет на улице, а одеваться надо по сезону. Шли на улицу мы довольно быстрым шагом, ведь до комендантского часа было не так много времени и неизвестно с какими препятствиями можем встретиться.
— И что конкретно надо делать? — спросила сестрёнка, когда мы вышли с территории замка и двинулись вдоль фонарных столбов к озеру, где было хорошее местечко недалеко от подлеска и рядом с кораблём Дурмстранга.
— Ничего особенного, — Ханна руководила всем нашим движением. — Просто кидаешь подношение в костёр и веришь, что это принесёт тебе очищение и благословление.
— Как-то просто.
— Полные ритуалы и празднества были более масштабными, — пояснила уже Дафна. — Но в куда большей степени они являлись чем-то вроде религиозного праздника. Хоть какая-то действительно имеющая эффект часть заключается именно в этом.
— Верить, значит?
— Да, Миона, — кивнул я сестрёнке. — Магия вообще очень сильно завязана на веру. Полагаю, это типа заклинания — мы верим, наша магия нас очищает. А сам ритуал — психологический триггер.
— Именно, — подтвердила мои выводы Ханна.
Ночное небо над нашими головами было усеяно звёздами, воздух был прохладен, а свет от фонарных столбов хорошо разгонял темноту. Совсем уж скрываться никто не посчитал нужным, потому мы и не отходили далеко от тропинки.
Дойдя до берега, буквально за пару минут мы подготовили небольшой костёр, зажгли магический огонь, подождали, пока разгорится, и, преисполнившись верой в эффективность своих действий, начали по очереди кидать свои подношения в огонь. Когда Гермиона кинула последнее подношение, я почувствовал лёгкое движение магии в себе и вокруг. Энергия словно тихо кружилась вокруг нас, проходя насквозь. Совсем немного, почти незаметно, но прислушавшись к своим ощущениям, я смог чётко понять — эта энергия забирает и разрушает то, что может быть мне неприятным. Сглазы, например. Некоторые из них разрушаются сами по себе в ходе обычной жизнедеятельности. Словно организм расценивает их как бактерии — это лучшая ассоциация. Это естественный процесс, и я даже внимания ему не придавал, как, собственно, и бактериям, что в огромном множестве живут в нашем теле. Но вот конкретно сейчас мы действительно немного чистимся.
Куда более странным было то, что я ощущал откуда-то с озера дуновение энергии смерти. Не той, что от мучений и принудительной гибели, а смерти, как природного явления. Это разные энергии. Первая — плохая, злая и сумасшедшая. Вторая — правильная, как воздух, свет или огонь.
— Как-то мне не по себе, — поёжилась Ханна, глядя в темноту озера.
— Есть такое, — согласились все.
Костёр затухал довольно быстро. Дождавшись, когда от него останутся лишь угольки, мы пошли обратно в замок.
— Не думаю, что стала свидетелем чего-то невероятного, — Гермиона выглядела то ли разочарованной, то ли ещё что.
— Не вся магия имеет даже визуальное проявление, — важно говорила Дафна, идя рядом со мной. — Многое крайне слабо проявляет себя. Но когда таких слабых проявлений становится очень много, ситуация может кардинально измениться.
— А меня подташнивает, — Эрни поглаживал живот.
— Значит на тебе было довольно много всякого свежего, — ехидно улыбнулась Ханна в свете фонарей. — Уверена, ты сказал какой-то девочке что-то обидное, она рассказала подругам и вместе они обижались на тебя минут двадцать.
— Может быть.
