Это работало с двумя пауками. Это работало с десятком. На двадцати я почувствовал себя шизофреником — дурной знак, должен я заметить. Пришлось модифицировать систему приёмного артефакта. Теперь уже моё сознание не обрабатывало весь поток данных, пусть и скудный, но «побеждавший» ресурсы мозга количеством — этим занимался приёмный артефакт. И нет, в нём не появилось магического аналога искусственного интеллекта. Он просто не передавал данные, пока сигнал от паучка не становился достаточно сильным. Тогда уже артефакт передавал в сознание всё тот же крайне урезанный сигнал, достаточно информативный, чтобы мозг смог интерпретировать информацию в виде ассоциаций, давая понимание происходящего, но не картинку или звук, а уже я решал, буду смотреть, или нет.
Вообще, вся эта пляска с урезанными и полноценными сигналами была неспроста. Полноценное изображение и звук — довольно большая нагрузка. Экспериментальным методом я выяснил, что мозг может одновременно обрабатывать полноценные данные от шести пауков, но уже на таком количестве я несколько терялся… Ну, то есть, пропадала связь с реальностью, скажем так. А урезанный поток снижал нагрузку колоссально, на порядок, и пусть я не получал в мозг именно картинку, но оно срабатывало, словно некое знание, спонтанные мысли в голове, а эльфийская медитация и калибровка уже сознания позволили спокойно различать свои собственные мысли, образы, порождённые собственным мозгом и сознанием, от информации от пауков.
Сам артефакт в итоге принял форму простого металлического кольца. Была мысль сделать простую серёжку-гвоздик, но в местных реалиях подобное украшение никак не ассоциировалось с мужчиной, хотя что память осколка эльфа, что гнома, содержала один простой постулат — волшебник в своём праве носить нужную ему атрибутику и аксессуары так, как ему удобно, хоть в заднице, правда, подобное, конечно, слишком уж радикально.
Первый паучок был заслан в коридор третьего этажа. Не знаю почему, но мне показалось это не самым популярным местом, но достаточно проходным, чтобы отработать систему. Ещё один — в один из закутков, популярных для обсуждения конфиденциальной информации. Три паучка — в три жутко тайных класса, до которых почти невозможно добраться, а судя по подслушанной ещё в прошлом году информации, там ещё и найти кого-то трудно чарами. В общем, может быть интересно. Ну и по два паучка на «тайные» коридоры рядом, неподалёку от гостиных факультета. Эти паучки были несколько иначе настроены, и передавали ассоциативные образы учеников, проходящих мимо, как и образы того, что они делают.
В остальном же в жизни не произошло никаких изменений. Я продолжал жить по графику, общаться с ребятами, каждый день ходить к своему деревцу, что вскоре обещало наконец-таки дать «плоды» для ткани, правда, я пока не знаю, что это будут за плоды такие. Седрик передал галлеоны от близнецов за реализацию согревающих кулонов. Единственное время, когда мы с Дафной могли более-менее нормально взаимодействовать, не беся этим недовольных самим фактом нашего общения — дополнительные уроки зельеварения. На них, кстати, профессор Снейп начал загружать нас примерно в тех же пропорциях, что и на обычных занятиях. Теперь мы варили чуть ли не по два зелья одновременно, но всё равно находили момент-другой, чтобы перекинуться парой фраз.
В общем, жизнь шла, суета в замке нарастала, а на её фоне практически полностью затерялась любая другая активность. Дуэльный клуб был оплотом тишины и спокойствия, как бы ни было это парадоксально. Думаю, это связано с тем, что здесь собирались довольно спокойные и уравновешенные люди в большинстве своём, а гиперактивные перенимали атмосферу большинства — покой, размеренность, практика, дуэли, отработка заклинаний и коротенькие, но важные лекции либо Флитвика, либо Снейпа. Последний, к всеобщему сожалению, редко радовал нас лекциями, связанными с заклинаниями — у него специфический подход к магической дуэли и бою, очень… травмоопасный. Думаю, он просто не хочет, чтобы ученики перекалечили себя на манер Грюма просто из-за своей юношеской несдержанности, и вот знания сложных и действительно опасных заклинаний никак не способствуют безопасности.
***
Декабрь — я люблю этот месяц. Но только не в Англии, только не на островах.
Декабрь у меня ассоциируется с белым-белым снегом, что падает крупными хлопьями, засыпая всё вокруг толстенным слоем, с холодом хотя бы в градусов пятнадцать-двадцать по Цельсию, с зимним весельем, с одеревеневшими от подтаявшего снега варежками, со всеми этими зимними играми, раз уж говорим об этом. Я уж молчу про январь, с его звенящим утренним морозом, когда даже звуки становятся плотнее и насыщеннее.
