Что получаешь в Англии? Начало декабря — ветер, который не бриз, но и не вьюга, а какая-то сплошная незадача, мокрый снег, что ассоциируется не со снегом, а с чудом подмёрзшим в падении дождём, и сыростью. Утренний иней, оседающий на пожухлой траве, уже после завтрака стремится превратиться в грязь, если его будет слишком много. А при действительно плохом раскладе, здесь можно за зиму вообще толком снега-то и не увидеть. Занимаясь физическими упражнениями на улице в такую погоду, надеешься, что хотя бы на недельки две-три, в Рождество и праздники, всё вокруг, наконец, покроется толстым слоем снега. Хотя, мне кажется, местные меня не поймут.
Ребята из Дурмстранга и Шармбатона ходили недовольные такой погодой. Если французы хотели визуально тепла, кутались в плотные одежды от дождя или мокрого снега, от лишней влажности воздуха, то вот дурмстранговцы ходили явно недовольные тем, что недостаточно холодно в это время года, недостаточно снежно, и излишне ветрено, хотя мы не у моря и даже не рядом. Но если рассудить глобально, то всё, что на английских островах, так или иначе довольно близко к морю.
С первых же дней декабря, Хогвартс стал преображаться, готовясь к рождеству. Слишком рано, и намного глобальнее, чем в прошлые годы — преподаватели решили оторваться по полной, а столь ранняя подготовка, как мне кажется, наглядно демонстрирует их собственное желание поскорее уже дождаться Рождества, каникул и хотя бы немного отдохнуть.
В общем, стараниями наших преподавателей, Хогвартс начал превращаться в своеобразный ледяной дворец. Постепенно, этап за этапом, шаг за шагом, но каждый день, начиная с первого декабря, проснувшись и покинув гостиную, можно было увидеть что-то новенькое, чего раньше не было. Хорошо хоть эпицентром подобного стремления к украшениям был Большой Зал, коридоры вокруг него, внутренний двор и его галереи.
Например, то тут то там начали появляться нетающие снежинки, собираясь в этакие снежные шапки на перилах или других выступающих поверхностях. Иллюзия на потолке Большого Зала была теперь всегда сдобрена лёгким снегопадом, а сам потолок, еле-еле просматриваемый на границе размытия иллюзии и реальности, начал словно бы превращаться в непрозрачный лёд, и лёд этот опускался с каждым днём всё ниже и ниже. Постепенно появлялись различные характерные Рождеству украшения, которые поначалу не замечаешь, но атмосферу они начали задавать.
Ну и разумеется, обострился кризис «пары на бал» — парни начали действительно переживать, что останутся без оных.
— Нужно что-то делать, — слышал я разговор двух парней с Рэйвенкло. — А то всех симпатичных разберут.
Вот у старших ребят с этим особых проблем не оказалось. В начале декабря многие из них приглашали девушек. Кто-то по всем правилам, кто-то максимально просто и по-дружески, а кто-то выдумывал что-то не особо заметное, но оригинальное. Но всё равно около трети парней Хогвартса ходили, как пришибленные, и не знали, как же подобраться к девушкам, что ходят группами.
Библиотека оставалась для меня своеобразным центром спокойствия. Её не касалась Рождественская суета, здесь не менялся интерьер, всегда было уютно и довольно тихо. Но это не отменяло того, что девушки продолжали охотиться за Крамом, причём охотиться странно — найти, держаться на удалении и просто смотреть, вот, чем они занимались. Но немного отбитыми на голову были не только девушки.
Сижу я, значит, за одним из столиков между рядов книжных шкафов, но в этот раз ближе к центральному проходу, разделявшему библиотеку на два крыла — левое и правое. Сижу, читаю одну из книг, запоминаю всё, игнорирую девушек, что на почтенном удалении следят за появившимся тут двадцать минут назад Крамом. И вдруг мой стол выбрали в качестве укрытия Поттер и Уизли.
— Что вы делаете? — поднял я на них взгляд.
— Т-ш-ш, — Рон жестом попросил меня быть потише. — Как думаешь, Гарри, Крам даст мне автограф?
— Ты спрашиваешь это с самого первого дня, как они приехали.
— Ага, я тоже так думаю, дружище… Погоди, что? — Рон явно пропустил ответ друга мимо ушей.
— Я говорю, что если не подойдёшь и не попросишь, то не даст.
— Эх… было бы круто, будь у меня автограф самого Крама…
— Рон, — обратился я к рыжему, вырывая того из мечтаний. — Иди и попроси.
— Легко тебе говорить, а это ведь сам Крам!
— И че?
— И то…
— Вы мне мешаете заниматься. Вы гриффиндорцы, или тюфяки бесхарактерные? Подойди и скажи: «Крам, дай автограф». Всё, конец разговора.
— Да что ты понимаешь, — отмахнулся Рон, выглянув из-за шкафа, проверяя, не пропал ли Крам.
— Я понимаю, что если нихрена не делать, то нихрена и не получишь. Или ты думаешь, что Крам такой увидит тебя, скажет: «О, это же сам Рон Уизли, самый известный лентяй Хогвартса! Дам-ка я ему свой автограф».
— Эй, я не лентяй, — возмутился рыжий, но слабо, концентрируя внимание на Краме.
— Гектор прав, — улыбнулся Поттер. — Если не подойдёшь, то это будет единственный вариант, при котором ты можешь получить автограф. Сам понимаешь, вариант слишком сказочный и невозможный.
— Эх…
