— Это уже мои проблемы, как договариваться, — улыбнулся я. — Как и моя ответственность. Вы лучше скажите, как вы собираетесь обезопасить свои новые владения? Нотты из вредности могут нагадить после продажи.
— А, — отмахнулся мистер Делакур. — Стандартные процедуры и договоры, ничего особенного. Такие нюансы предусмотрены при подобных покупках давным-давно.
— Что же, отлично, — кивнул я. — Подписываем?
— Разумеется.
Мы, как и в прошлый раз, расписались кровью. Как только была поставлена последняя подпись, текст договоров поплыл, преобразуясь в неведомую абракадабру, но стоило взять в руки экземпляр, как текст становился читаемым.
— И всё же, месье Грейнджер. Мне бы хотелось лично познакомиться с тем, кто будет проводить столь тонкую работу.
— Вы правда думаете, что столь сильный тёмный волшебник будет бегать и открывать себя всем и каждому? Учитывая политику не только английского министерства и мнение социума, но и мнения граждан других стран?
— Но вам же он открылся?
— Не лично, — ухмыльнулся я. — Да и я всего лишь магглорождённый, расходный материал. Будет всё отлично? Хорошо, все получат свою выгоду. Не будет «отлично»? Ну, меня не жалко.
— Вы очень… пессимистично настроены.
— Я реалист. Даже я, лишь по слухам, разговорам и газетным вырезкам могу сказать, что быть тёмным магом в Англии, да и вообще в Европе, из-за событий последнего столетия — крайне дурная затея. Даже если ты адекватен и вообще, миролюбив, тебя задавят. Так, на всякий случай.
— Тоже верно. Не подумайте, я не поддерживаю ни одну из сторон, хотя к Тёмной Магии отношусь немного негативно, — мистер Делакур с трудом удержался, чтобы не скользнуть взглядом по недоеденным блюдам — похоже, и вправду очень голоден. — Но умом я понимаю, что Тёмная Магия никогда никуда не денется и, так или иначе, магическому сообществу нужны волшебники, способные с этим разбираться, эксперты. И последний вопрос, если позволите…
— Конечно, спрашивайте, — кивнул я. — Ведь я не обязан отвечать.
— Ваша прямота, месье Грейнджер, вызывает двойственные чувства в моей душе. Понимаете, я никак не могу осознать, что по итогу вы хотите подарить земли и всё на них стоящее кому-то. Кому, если не секрет?
— Не секрет и не тайна, мистер Делакур. Но и отвечать я не буду, ведь тут очень легко догадаться — стоит лишь собрать информацию и подумать. Уверен, Флёр, внимательно следящая за слухами и ситуацией в Хогвартсе, прекрасно может провести параллели.
— Дочь и вправду делится своими мыслями о тех или иных слухах в школе, — кивнул мистер Делакур. — Гринграсс, полагаю?
— Кто знает? — пожал я плечами. — Может быть и Гринграсс. А может быть и Паркинсон — для них подобный надел тоже будет нелишним. А может быть Уизли? Представляете, какой это вызовет резонанс?
— Вы меня запутали, месье Грейнджер, — задумался Жан-Поль, покручивая ус. — Позвольте… Допустим, что это действительно Гринграсс. Просто, это получается довольно… сложная схема. Отобрать у Ноттов то, что нужно Гринграссам и ради чего они хотели заключить брак между их детьми… Хотели же?
— Не знаю, — отрицательно качнул я головой, держа улыбку на лице. — Слухов в Хогвартсе множество, и если хоть немного верить каждому, то получается какой-то абсурд.
— Ну, на то это и школа, — кивнул Делакур. — В нашем Шармбатоне всё то же самое. Так о чём это я… Не лучше ли было бы придержать земли для себя?
— Это изменит мой статус крови? — ухмылка сама вылезла на лицо. — Не думаю, что ради небольшого участка подготовленной земли и парочки интересных технологий семья из священных двадцати восьми вдруг возьмёт, плюнет на это пусть и крайне сомнительное, но всё-таки достижение предков. Да и если им нужен именно молодой Нотт, то они заключат брак вне зависимости от наличия земли.
— Действительно… С этой точки зрения я на вопрос не смотрел. Простите, месье Грейнджер, но вы не создаёте впечатление молодого магглорождённого, от того и такие подсознательные заблуждения.
— А вы, мистер Делакур, достаточно хорошо осведомлены о слухах и происходящем в Хогвартсе.
— Разумеется, — с довольной улыбкой кивнул он. — Мы ведь целимся на международное сотрудничество. Школа, где учатся дети либо из влиятельных и богатых семей, либо из связанных с такими, всегда полнится слухами. А учитывая, что есть иностранные чемпионы, такие интересные, необычные, дети сразу начинают так или иначе привлекать к себе внимание этих необычных волшебников, старших, но ещё не взрослых. Слухи, хвастовство, просто разговоры, мнения. А когда сравниваешь их с теми или иными движениями на политической, социальной или экономической сценах, получаешь более правильное видение ситуации.
— То есть, Флёр — вовсе не случайная чемпионка.
— Будет ли для вас секретом то, что в составе делегации как Шармбатона, так и Дурмстранга, вообще нет случайных детей?
— Были такие мысли, были, — кивнул я, улыбаясь. — Вы стали довольно откровенны.
— Ну так сейчас мы, в той или иной степени, коллеги и партнёры. Положение обязывает. Жаль, что первое впечатление испорчено, и о доверии с вашей стороны, месье Грейнджер, пока не идёт речи.
