— И правильно делает, — пожал я плечами, вызвав одобрение отца, и покачивание головой от мамы. — Деньги — инструмент. Если они позволяют ему добиваться его целей и задач, попадая в карманы жадных до золота, то почему он не должен вдруг пользоваться этим?
— Может потому, что это не очень-то и правильно? Ведь у него нет в итоге реального влияния и авторитета, — парировала в итоге Гермиона.
— А что, по-твоему, «реальный» авторитет? Достижения какие-то?
— Почему бы и нет.
— Оступишься — и тебя закидают гнилыми помидорами, опуская ниже плинтуса. Поднимаешься вновь, но рано или поздно оступишься — вновь закидают, да ещё и старое припомнят. В этом плане деньги надёжнее.
— Поступки, знания, да много чего лучше, чем взятки и подкупы.
— Хм… Думаешь, Дамблдор бы…
— Директор Дамблдор, — поправила Гермиона.
— Суть не изменилась, — отмахнулся я. — Думаешь, он бы был столь авторитетным человеком, не имей он влияния посредством занимаемых должностей, которые получил, как мне кажется, как за счёт годами отрабатываемых навыков, получаемых везде, где только можно, знаний и совершенствования себя?
— Вот и я о том…
— А ты подожди, — улыбнулся я. — Все эти навыки, знания и сила, позволили ему стать авторитетом среди волшебников. Но каких волшебников, ты не задумывалась?
— Всех, судя по общественному мнению.
— Хм, нет. Тех, кто не поддерживает радикальную идеологию чистоты крови, и тех, кто в поддержке директора видит свою выгоду. По сути, его власть и влияние возникли в том числе и благодаря его социальной позиции и тому, что вокруг себя он собрал этакий политический противоположный полюс чистоте крови. Ну и те, кому выгодно.
— Мне кажется, что это глупость.
— Хм… Хорошо, — я залпом выпил стакан сока и, поставив его на стол, продолжил мысли. — В Хоге, в библиотеке, есть стенограммы голосований Визенгамота по тем или иным вопросам. В Хоге вообще есть вся мыслимая литература, кроме, как мне кажется, откровенной волшебной чернухи. Хотя… В Особой Секции может и есть, под семью замками и прочим — так основатели завещали.
— Никогда не встречала подобных записей, — Гермиона смотрела на меня с сомнением, а родители внимательно слушали наш диалог, явно собирая крупицы информации. Ну а что, сегодня, кажется, они никуда не спешат.
— Ты ещё скажи, что всю библиотеку прочитала. Что мне, что тебе с твоей памятью, там работы на долгие годы, если не на десятилетия. Я же искал целенаправленно, собирая всю информацию по хоть сколько-нибудь значимым семьям. Так вот, стенограммы. Там указано, кто за что голосовал… Ты же знаешь, что Визенгамот…
— Не только суд, но и орган, занимающийся обсуждением законопроектов, — продолжила за меня Гермиона, — в том числе и выносящий решения о том, принять их, или нет.
— Именно. Так вот, по этим стенограммам можно без особого труда проследить, кто и кому оказывает негласную, или вполне очевидную поддержку. По сути своей, прослеживаются три партии. Последователи идеи чистоты крови и те, кто продвигает максимальную правовую выгоду потомственным волшебникам, которых уже можно назвать чистокровными.
— Уже? И как это?
— А если подумать, Миона? — улыбнулся я. — Как семья может стать чистокровной? Со временем, разумеется.
— Эм… Браки только с волшебниками и смена поколений?
— Именно. Я собирал информацию по этому поводу. Магглорождённый плюс магглорождённый — полукровка. Полукровка плюс полукровка — чистокровный. По сути, третье поколение в семье уже чистокровный, но по старинным традиционным стандартам, они желают видеть ещё парочку поколений браков с равными по статусу крови или более древними чистокровными.
— Звучит бредово, честно говоря, — покачала головой Гермиона.
— Так я и не говорю, что с точки зрения наследственности и медицины, в частности, это является истиной. Я говорю о мнении, как принято считать. А вот что именно с точки медицины, физиологии и, возможно, генетики, делает обычного человека волшебником — пока ответа нет. Если это вопрос генетики, то сколько и какие участки ДНК отвечают за подобное? Как они взаимодействуют друг с другом и с остальной ДНК, как распределяются при делении, как расходятся их аллели, возможно ли рождение обычных людей у волшебников, и если да, то какова вероятность в зависимости от поколения, и прочее… Мы не знаем, где правда, так как исследования не проводились и на руках у нас нет статистики…
— Ты вообще о чём? — Гермиона была сильно смущена своим незнанием. — Я не совсем понимаю.
— Есть зерно истины в твоих рассуждениях, — покивал отец. — Но, тем не менее, это не является причиной для ненависти и радикальных настроений, а они, как я понял, присутствуют в магическом мире.
