Ребята в классе беспрекословно записывали текст с доски, и как только последний из нас покончил с этим делом, Амбридж спросила:
— У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?
Отвечать никто не спешил, и Амбридж спросила вновь, желая услышать ответ сразу ото всех.
В общем, мы начали не чтение, не разбор текста, а банальное переписывание в тетради того, что написано в учебнике. Должен отметить, что пока что этот учебник производил впечатление самой «водной» воды, которую я когда-либо встречал в книгах по магии, а начало было о таких примитивных, да ещё и палочковых основах, что аж блевать тянет, честное пионерское…
Я, конечно, писал, глядя в текст одним глазом. Небрежный почерк — хотя для некоторых это был бы верх каллиграфического искусства — размеренно и быстро ложился на страницы тетради. Основное моё внимание было приковано к Гермионе, которая даже учебник не открыла — сидела, подняв руку и спокойно ждала, когда Амбридж её спросит. Амбридж терпела долго. Очень долго. У неё даже глаз, казалось, начал дёргаться. В конце концов, когда большая часть учеников переписала заданный отрывок, профессор сподобилась обратить своё внимание на Гермиону.
— Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя?
— Вопрос, но не по поводу главы.
— Видите ли, сейчас мы читаем, — улыбнулась Амбридж. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока.
— Мне неясны цели вашего курса, — продолжила свою мысль сестрёнка.
— Ох, зря, — вздохнула Дафна. — Хотя, Гриффиндор.
— Что поделать, — тихо ответил я, пожав плечами. — Она такая.
— Ваше имя, будьте добры.
— Гермиона Грейнджер.
— Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласково сказала Амбридж.
— Мне они непонятны, — сурово отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний.
— Использовании защитных заклинаний? — усмехнулась Амбридж. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть?
— Мы что, не будем применять магию?
Разумеется, обладателем столь громкого голоса был Рон, а я, чуть склонившись над ухом Дафны, прошептал:
— Может, мне на неё напасть? Чтобы у неё не возникало подобных мыслей?
— А ты можешь это сделать и себя не выдать?
— Могу. Я вообще… могучий, — чуть дёрнул я уголком губ, изображая улыбку.
— Мои родители сказали бы, что нужно учиться игнорировать идиотов, — ухмыльнулась Дафна, а сидевший спереди нас Малфой вдруг тихо хмыкнул — он мог различить наши слова. — Но знаешь, я бы подождала следующего урока. Сейчас стоит как можно больше узнать о ней и её мыслях. Уверена, грифы с этим справятся, беря огонь на себя.
Пока мы перешептывались, спор гриффиндорцев с Амбридж, в который включились ещё и Поттер с Дином Томасом, набирал обороты.
— …повториться, — говорила Амбридж строго, без лишних улыбок. — Вы что, ожидаете нападения во время моего урока?
— Нет, но…
Вокруг меня были, в основном, слизеринцы и вороны, и все мы молчали, смотрели, как наиболее неспокойные продолжали спор, пытаясь приводить аргументы, но Амбридж усугубляла ситуацию, упоминая то плохую программу, то опасных оборотней на роли преподавателя, то психа… Забавно было то, что она права — это сомнительные преподаватели, но они были хороши именно как… Наставники. Не преподаватели, что следуют инструкциям, и сами по себе должны являться этаким эталоном этих инструкций свыше, а именно наставники.
Разговор перешёл от опасностей в классе, до опасностей во внешнем мире, но и тут Амбридж парировала, что, мол, в современном обществе нет места опасностям, тем более есть специалисты, которые обеспечивают безопасность. Ага, как же, держи карман шире. Даже самый недалёкий болван понимает, что магмир — одна большая концентрированная опасность. Я вот тоже смотрел на подобное несколько неправильно, подвергшись стереотипу, мол: «Конец двадцатого века, нормальное общество и всякое такое, риски минимальны». Неправильная позиция.
Поттер упомянул о Тёмном Лорде. Похоже, Гарри истово верит Дамблдору. Это я к чему — среди моих знакомых много сомневающихся в словах директора. Многие, судя по некоторым слухам, которые я уже успел собрать в большом количестве, верят газетам и прочей периодике, а там нет ни слова о Тёмном Лорде, зато, как я понял, очень много о психическом состоянии Дамблдора. В общем, в ход пошло общественное мнение и пропаганда.
Итог спора — Поттер не сдавался, вывел Амбридж из себя и получил наказание. Сама Амбридж проговорилась, что министерство полностью отрицает возрождение всяких Тёмных Лордов, а она тут — глас министерства. Последнее было сказано не прямым текстом, а между строк.
В общем, урок был почти сорван, Поттер и Амбридж как следует поорали друг на друга, она отправила нашего героя с запиской к МакГонагалл, а наш урок продолжился. Ну, как «урок» — переписывание учебника.
— Всё ясно, — кивнула Дафна, да и я понял политику «партии».
