— То есть? — не поняла Астория, но вопрос её заинтересовал.
Разместив сладости и напитки на столе, я достал из рюкзака простой блокнотик — у меня таких уже много набралось, благо, что хоть покупать их не нужно — можно создать и закрепить трансфигурацию Рунами или формулами. Но достал я обычный, полученный, так сказать, привычным «производственным» методом.
— Например, привычно считать, что нельзя трансфигурировать часть предмета.
— Об этом говорят ещё на первом курсе, — Астория держалась максимально важно и с лёгким пренебрежением, которое меня не трогало вовсе.
— Тут дело в том, что мы своей волей направляем магию и заклинание, а областью применения является предмет, отражённый в нашем воображении.
Белокурая девушка почти незаметно нахмурила бровки, а я краем глаза видел улыбку на лице Дафны. Миллисента же просто кивнула, заинтересованная в большей степени тщательной и вдумчивой дегустацией сладостей.
— Но, если ты точно знаешь структуру предмета, хорошо контролируешь свою магию и сознание, то ограничить область применения заклинания не составит труда.
Дабы не быть голословным, я указал палочкой на блокнот, проделал мысленно нужные операции и превратил одну из страниц из бумажной в тканевую. Из-за специфики сшивания блокнота, получилось так, что вот идут бумажные страницы, потом одна из ткани, снова бумажные, вновь тканевая, но уже на другой половине, и вновь идут бумажные — это я показал, демонстративно пролистав страницы.
Подобная демонстрация породила дискуссию о волшебстве и различных его тонкостях, в ходе которой я ненавязчиво выяснил интересы Астории и её увлечения — девушка, как и все подростки, любила показывать свои знания в любимых вопросах. Так время шло незаметно. Несколько раз я отлучался на «старостные», как сказала Астория, дела, ходил в вагон к коллегам, в котором остался только Драко, спящий в кресле, да девушки — Ханна, Пэнси и Падма что-то тихо обсуждали, закопавшись в журналы. В общем, идиллия.
Так мы и добрались до Лондона. Старостам, опять же, вменялось убедиться, что все ученики теперь уже покинули поезд, не забыли вещи, своих спящих товарищей, и тому подобное. Магическая часть вокзала кишела взрослыми волшебниками, как никогда ранее. Местами на стенах можно было увидеть объявления о розыске особо опасных преступников, но этим объявлениям никто не уделял должного внимания — их и так все, кто не отшельники, знали в лицо.
Взяв тележку, коих здесь было немало — притащили с обычного вокзала — я помог сестрёнке с вещами, и мы вышли к обычным людям, в серую реальность скупой на цвета обычной, «маггловской» части Кингс-Кросс. Гермиона, успевшая переодеться в обычные зимние вещи, бодро катила свою тележку проявляя самостоятельность, а мне оставалось лишь идти рядом. Стал ли я переодеваться? В каком-то плане. Ещё в Хогвартсе я надел костюм из чудо-ткани, и сейчас он выглядел как брюки с синей водолазкой, и тёплый зимний плащ поверх.
Стоянка вокзала встретила нас темнотой вечера, множеством уличных фонарей, снегом под ногами и пушистыми снежинками, хлопьями, медленно падающими с неба. Подобное ничуть не помогало искать взглядом машину родителей, но мы справились — отец припарковался не очень далеко, в зоне прямой видимости.
Как и всегда, встреча была радостной, и я не скрывал подобных эмоций — мы с отцом похлопали друг друга по плечам и загрузили вещи Гермионы в авто.
— Я уж думал, — заговорил отец, как только мы закрыли багажник Рэнджика, — что ты уже перестанешь расти. А нет, ещё чуть подрос.
— Совсем немного.
— Но вещи прикупить опять надо.
— Некоторые, — улыбнулся я. — Но на случай внезапного окабанения…
— Как? Окабанения? — откровенно смеялся отец. — Неплохо сказано. Особенно «внезапного».
— А что поделать? В общем, есть у меня костюм, который будет всегда впору.
— Ну, это не отменяет, что завтра мы все поедем за покупками.
Сев в машину я приготовился отвечать на редкие вопросы отца о делах в школе — обычно он приберегает самые интересные вопросы до дома, чтобы не приходилось повторяться. Но ему не пришлось и одного вопроса задать — Гермиона спешила поделиться мыслями обо всём, что не заставит родителей волноваться слишком сильно. Как итог — она почти всю дорогу что-то рассказывала. А я размышлял и составлял маршрут завтрашней поездки. До Рождества один день — завтра — и за этот день нужно многое успеть. Будет не просто.
***
Дом, милый дом. Сколько раз многие люди до меня упоминали о прелестях возвращения в родной дома после долгого отсутствия — не перечесть. Сколько людей ещё подметят это после — ничуть не меньше, и даже больше, я уверен. Но, как бы то ни было, каждый раз возвращаясь в эти стены ты чувствуешь себя лучше, словно встретил старого друга, настоящего, а не носящего формальную табличку «Друг».
Ужин в тёплой семейной обстановке, с немного приглушенным светом, чтобы больше акцентировать внимание именно на желтых его оттенках и рождественских украшениях, улыбки родителей, интерес к нашим с Гермионой успехам — всё это пусть и не феноменально, но грело душу. И подобное, разумеется, было приятно.
