— Ну, с практической точки зрения, — на миг задумался я, формулируя мысль, — я теперь могу официально варить и продавать зелья малой и средней сложности. По сути, это чисто ремесленный плюс, однако как такового разделения на ремесленные и научные звания у волшебников нет. Также это показатель моего таланта и усидчивости в таком раннем возрасте. Подмастерье или мастер в какой-то области может оказаться как сугубо «научником», стремящимся к новому и к различным изысканиям, так и практиком, получившим звания сугубо ради лицензии.
— А какое зелье ты варил для звания? — поинтересовалась Гермиона, мгновенно отбросив в сторону возможные обиды.
— Феликс Фелицис.
— Ого! Его же целые полгода варить надо, постоянно контролируя и строго соблюдая рецепт. Это где-то в начале года уже надо было начать…
— Это безопасный рецепт, — кивнул я. — А есть «опасный», варится буквально за вечер. Но там зельевар — как сапёр. Шаг не туда, и закапывать придётся закрытый гроб.
— Гектор! — возмутилась Гермиона, широко распахнув глаза от осознания всего «ужаса». — Это же очень опасно!
Отец просто нахмурился — я видел это через всё то же зеркало заднего вида.
— Ничего подобного. Меня страховали профессор Снейп и Дафна. Профессор бы экранировал котёл в случае непредвиденной реакции — он мастер, он всё распознал бы за доли секунды. Дафна бы выдернула меня невербальным заклинанием — мы отрепетировали это. Как и многое другое.
— Дафна то, Дафна сё, — фыркнула Гермиона. — Я просто в шоке!
— От чего?
— От всего! Папа, хотя бы ты скажи ему.
— Говорю, — отозвался отец, сворачивая с трассы в Кроули. — А что говорить? По вашим же словам…
Отец отвлёкся, следуя правилам трёх «Д» — Дай Дураку Дорогу. Англия, не Англия, а такие персонажи есть везде и всегда, и отличается лишь их концентрация на метр дорожного полотна.
— …по вашим же рассказам, — продолжил он спокойно, будто никто никого дерзко не подрезал, — профессор Снейп является до абсурда строгим и резким преподавателем, добивающимся максимального качества работы и требующего всех необходимых для этого качеств. От учеников. Вот и скажи, дочка, доверил бы такой профессор варку действительно опасного зелья тому, кто с этим не справится?
— Эх, — вздохнула Миона, уставившись в окно. — Нет. Но всё равно это очень опасно, можно погибнуть…
— Погибнуть можно где и когда угодно, на любой работе, — пожал я плечами, а отец нехотя согласился, предпочитая со мной общаться с точки зрения логики, а не: «Я родитель, я сказал, значит я — прав». — Например, мы буквально десяток секунд назад могли погибнуть.
Гермиона не поняла, о чём я, а вот отец лишь усмехнулся.
— Не преувеличивай. Тот… пассажир, конечно же, козёл…
— Папа! Не выражайся, — с лёгкой улыбкой вновь возмутилась Гермиона.
— …но у него бэха, отлично рулится, ещё и м-ка, — важно заметил отец. — Вот был бы он на американце каком, то там было бы печально.
Вскоре мы приехали домой, где нас ждала мама, вкусный ужин, тёплая домашняя атмосфера, а после мы с Гермионой вновь начали рассказывать о школе и школьной жизни, ведь письма не передают всей полноты картины. Я продемонстрировал свои грамоту и значок подмастерья-зельевара. В общем, хорошо сидели.
Ближе к ночи, даже ночью, когда пора бы уже было отправляться спать, а мы всё ещё сидели за столом в столовой и мирно беседовали, я решил задать важный вопрос.
— Вы уже придумали, как мы будем проводить лето?
— Есть определённые задумки, — кивнул отец, не выдавая какую-то тайну.
То, что их план был «секретным» можно было понять по недвусмысленному взгляду мамы в сторону отца.
— Ты не просто так интересуешься?
— Да, пап. Вы скажите, с какого по какое число мне нужно быть свободным. Может сейчас и лето, но мне нужно сделать пару дел, и без плана тут никак.
— Какие дела, если не секрет? — чуть улыбнулась мама, заинтересовавшись моими планами.
— О, ничего необычного. Нужно посетить целителя Сметвика, проконсультироваться по поводу моего здоровья. Может я и могу сам проводить диагностику, но сложно быть объективным по отношению к себе.
— Это мы понимаем, дело правильное, — согласился отец. — К целителю сходить нужно.
— Вот. Также мне нужно переговорить с ним на счёт ученичества. Всё-таки не так много мастеров-целителей, с которыми у меня более-менее нормальные отношения. Нет, не так. С которыми я вообще знаком. Мало ли, что он подумает, если я приду, не знаю, в середине августа? Ещё решит, что раз я так долго шёл, то не сильно-то мне всё это и надо.
— Значит, хочешь заниматься медициной?
— Волшебной медициной, пап, — поправил я его. — Хотя, суть та же самая — разнятся лишь методы и подходы. Да и встретиться нужно с некоторыми учениками…
— Дафной, не так ли? — ухмыльнулась сестрёнка, лениво ковыряя вилкой почти доеденный сладкий десерт.
— И с ней в том числе, — состроив серьёзную мину кивнул я. — Нужно встретиться с близнецами.
— С Уизли? — уточнила Гермиона.
— А ты знаешь других близнецов?
— Уизли? — удивились родители, а мама продолжила мысль. — Довольно необычная семья. Хотя… Если провести ассоциации с деревенскими, ведущими своё хозяйство…
