Ситуация тоже оказалась простая, но напомнила мне один случай из памяти, уж не знаю чьей. Лежала как-то одна бабушка в стационаре, готовилась к операции на… вот этого не помню. В общем, бабушка с гипертонией, а значит нужно было стабилизировать давление в течении пары дней. И препараты ей давали, анализы смотрели, всё хорошо, а давление не падает, не стабилизируется. Операция на носу, делать что-то надо. Приметил кто-то из медперсонала, что родственники таскают бабушке продукты, и решил проверить, чем там бабушка балует себя, разнообразя положенный ей стол, диету. И тут же нашлась проблема — солёные, зараза, огурчики. Больно уж бабушка их любила, как выяснилось, а солёные огурчики, точнее соль, не давала понизить и стабилизировать давление несмотря на препараты.
— Хм…
— Что хмыкаешь? — спросил меня Сметвик, когда мы возвращались в приёмку — до окнца смены оставалось всего ничего.
— Да вот думаю, что пациент всегда готов выкинуть какой-то фортель, чтобы угробить себя вопреки всем твоим стараниям.
— Есть такое. А ещё они всегда врут. Кстати, если ты думаешь, что за твоей спиной не будет хотя бы маленького персонального кладбища — ты ошибаешься. Любой рано или поздно убьёт своего пациента.
— Воодушевляет.
— Это медицина, дружочек. Насколько всемогуща магия, настолько же несовершенен человек. И все мы делаем ошибки. Вот взять того же пациента, от которого мы идём. Уверен, он знает, что не стоит мешать различные зелья с различными маггловскими препаратами. Эффект может быть непредсказуем. Но он постеснялся сказать колдомедикам об этом. Или испугался его мнения на этот счёт. Или ещё тысяча и одна причина, которая может показаться пациенту невероятно значимой.
После дежурства мы со Сметвиком отправились к нему домой, чтобы вывести из сна Романову и второго неудачника. Я не рассчитывал на многое от предстоящей беседы, но в итоге не получил вообще ничего — их воспоминания пусты за период «подчинения».
Мы сидели за столом напротив друг друга в небольшом зале. Сметвик был настороже, и даже его абсолютная уверенность в полном излечении этих ребят не позволяла ему расслабиться. На всякий случай. Романова держала обеими руками кружку с горячим шоколадом, в аромате которого читались нотки каких-то интересных специй, а парень просто сидел в лёгком шоке.
— Не знаю даже… — говорила девушка, крутя в руках кружку. — Помню, к с другими стажёрами нашего Аврората отправились на миссию, а потом… Всё просто утонуло.
— Аврорат?
— Традиция семьи. Либо Аврорат на десять лет, либо военная служба.
И как только не пытались мы выяснить хоть что-нибудь, всё было напрасно — нет у них памяти о времени своего «подчинения», и хоть трава не расти! Сметвик подтвердил, что они не лукавят — у него какие-то свои методы. Парень, к слову, выпал из жизни на четыре года, а Романова только на полгода — ей ещё повезло.
Так что мы отправили их восвояси. Романова заверяла, что очень и очень обязана мне теперь, а деньги за лечение перешлёт, как вернётся домой, и это не обсуждается.
— И что теперь будешь делать?
— Разумеется, искать виновных, — уверенно кивнула она, когда мы втроём — я, девушка и Сметвик — стояли у небольшой рощи, от которой она аппарирует. Парень уже «улетел», обещая отдариться чем-нибудь за помощь, и дав свои контакты, если помощь потребуется нам.
— Уверена?
— Теперь это личное. Только на этот раз буду осторожнее.
Ну а потом я вернулся домой. И нет, я не приступил тот же час к продолжению переноса проекта дома в трёхмерность при помощи артефакта — я просто завалился спать. А проснувшись вечером и спустившись вниз, ведомый ароматами еды, тут же сел за стол в столовой.
— Проснулся? — Гермиона заканчивала со своими поварскими изысканиями, готовясь накрыть на стол. Нехитрые блюда, простые, но вкусно и сытно. По крайней мере, если верить ароматам.
— Ага. Доброго… времени суток.
— Вечер.
За ужином она с любопытством смотрела на меня, и в итоге я не сдержал вопроса:
— Что?
— Да нет, ничего, — покачала головой сестрёнка. — Просто непривычно, что ты спишь днём, просыпаешься вечером.
— То ли ещё будет, — хмыкнул я. — Практика у Сметвика обещает быть насыщенной. Да и ночные дежурства, или суточные, никто не отменял.
— Ты сам лечишь людей?
— Если случай не особо сложный.
— И много таких.
— Да.
Вот примерно в таком русле проходили первые дни практики — собственно, сама практика, сон дома, еда, немного теории, если Сметвик посчитает нужным, и снова практика. Потом, через неделю, Сметвик пошёл «показывать» мне работу во втором отделении. По сути, тоже травматология, но из-за специфики магического мира, отделение Ранений от живых существ является вполне самобытным, как и само направление медицины.
Там я тоже немало повидал — магические животные могут наносить удивительно широкий спектр травм, сочетающих в себе и отравления, и проклятья, и магические воздействия разной степени тяжести. И я уж молчу об обычных телесных травмах, сопровождающих подобное. Было интересно.
