Настроенный ментальный блок закончил свою работу ещё в первый день и теперь меня не раздирали одновременно появляющиеся противоречивые эмоции. Но это не значит, что осколки вообще перестали влиять на меня, нет. Они и есть «Я» и этому самому «Я» уж очень не нравится… Многое. Если по порядку, то из-за памяти осколков, я попросту не удовлетворен любой из сторон ситуации. Дварф должен быть сильным воином, умелым кузнецом, хитрым дельцом. С малых лет. Сильный и выносливый. Если это не так, то лучше сразу пойти на глубинные тропы в последний поход и не позорить существованием клан. Как эльф, я должен быть умелым в искусствах, гибким и ловким, смертоносным бойцом ближнего и дальнего боя, обладать кучей других навыков и способностей. Если это не так, то стоит задуматься о смысле бессмертной жизни, и не удобрить ли собой мэллорны. И таких «если» — целый вагон и маленькая тележка. И только человеческая основа намекает, мол: «Бездарность в тринадцать? И так сойдёт!».
Всю неделю я пытался сообразить — как дальше жить? Судя по воспоминаниям этого тела, мне предстоит выстраивать отношения с родственниками, учиться в этом Хогвартсе, чем бы он ни был, взрослеть и прочее. Ужасно. Просто ужасно.
Спустя неделю присмотра, ко мне явился старик Дамблдор и вместе мы отправились к моим родителям. Камином. Удивительная транспортная система, работающая по принципам прокола пространства! И нет, я не понял основы этой системы, но по некоторым ассоциациям в осколках памяти, я смог понять хотя бы что это такое. Всё-таки мне непонятно, как стоит относиться к памяти осколков. Они ощущаются так, словно я поучаствовал в каком-то фильме вживую, этакое «полное погружение» — после упорядочивания, многое не находит эмоционального отклика и больше похоже на информацию. Информацию, которую стоит как следует изучить.
Камином мы переместились в очень непрезентабельное питейное заведение, оформленное по типу старинной такой таверны. Немногочисленные посетители выглядели неопрятно и даже походили на бездомных, хотя на дворе конец двадцатого века, а люди эти, как я понимаю, должны быть волшебниками. Жуткий позор для волшебника — быть таким бомжом.
— Дырявый Котёл, — пояснил директор, пока мы шли к выходу из зала. Директору, кстати, многие кивали с улыбкой. — Один из немногих проходов на главную магическую улицу Лондона, Косую Аллею. Думаю, профессор МакГонагалл ещё расскажет тебе подробнее, когда вы отправитесь за покупками. Или ты предпочитаешь отправиться с сестрой?
— Не знаю.
— Возможно так будет даже лучше, хотя, как мне известно, она собиралась провести остаток каникул с друзьями.
— Тогда не буду её отвлекать.
Выйдя из Дырявого Котла, мы очутились на вполне обычной и соответствующей эпохе улице Лондона. Люди в обычной повседневной одежде сновали туда-сюда, ездили машины, по ушам ударил техногенный шум, а обоняние забило тревогу — атмосфера мегаполиса с непривычки вполне может вызвать сенсорный шок.
— А вот и твои родители, — улыбнулся директор и кивнул в сторону припаркованного рядом автомобиля. Старенький Лэнд Ровер. Старенький даже на сегодняшний день.
Директор чуть повёл рукой в воздухе, а я ощутил лёгкое энергетическое колебание. Мужчина и женщина, стоявшие у машины и которых я смутно помню, тут же обратили на нас двоих внимание.
— Директор Дамблдор? — обратилась женщина к старику и перевела взгляд на меня. — Гектор?
— Привет? Наверное, — без особых эмоций я кивнул. И тут начались «сопли».
Мама, а это была именно она, ведь даже слепой заметил бы сходство наших лиц, тут же бросилась ко мне обниматься и что-то там причитать. Ну да, впервые увидела вполне осознанный и разумный взгляд сына. Отец был куда более сдержанный, подошёл и поздоровался с директором. За руку.
— Спасибо вам за помощь.
— Как я уже говорил, — улыбнулся директор, — это было не сложно и не затратно, и даже без нашей помощи мальчик пришёл бы в себя, пусть и несколько позже.
Обменявшись ещё парой фраз с директором, родители быстро-быстро уволокли меня в машину, а мама села рядом на заднем сиденье и совершенно не собиралась меня выпускать из объятий. Не сломала бы чего, я же худой как палка.
По приезду домой мне сразу всё показали, хотя я и так всё помнил. Потом усадили за стол.
— Совсем худой, какой кошмар, — причитала мама, накладывая что-то мясное мне в тарелку.
— Я и раньше таким был. Я говорю — всё помню.
Руки не очень хорошо держали вилку правильно, как того требовало воспитание из осколков, и пришлось несколько упростить хват — так, как научилось тело, будучи на автопилоте. Да, я знаю, что держу приборы так, как привычно человеку, но чёртов осколок эльфа — пусть и почти пустой, но в нём отложились вещи, что он делал много чаще, чем человек, ведь он просто дольше жил.
— Нужно больше практики, — вслух заметил я.
Родители же смотрели на меня с облегчением.
