— Етта… — прогудел Вайткус. — Совсем мышей не ловят. Забились по каютам, как по норкам, и сидят!
— Оморячатся… Не отошли еще. Их сам генерал Лазаренко набирал, а это тот еще диверсант! Не хуже Судоплатова. Ничего, притремся… Наши как?
— Да как… «Бублик» в сотый раз эмиттеры тестирует, а Киврин по палубе шляется и делает вид, что проверяет отражатели. Р-распустились!
— Гоняйте их, товарищ боцман, чтобы не завяли…
Затопали шаги, и в свете фонаря я узнал Ивана Третьего, пружинисто шагавшего по палубе. За ним тенью ступал Умар — Иванов по обычаю строил команду из тех, кто был по уши в наших секретах.
— Говорят, в океан выходим? — блеснул зубами Юсупов.
— Етта… — солидно рокотнул Вайткус. — В пролив Эресунн, салага.
Ржаво лязгнула дверь, и невидимый в потемках Корнеев истошно завопил:
— Михаил Петрович!
— Ну, что еще? — крикнул я, сжимаясь внутри, и лихорадочно перебирая вероятные несчастья.
— Ромка нашелся! Почкин! Живой!
Поверил ли я в тот момент? Нет. Это было слишком фантастично — спастись на Луне! Но все равно, меня мгновенно переполнило великолепное ощущение легкости, простого житейского счастья.
— Подробности! — рявкнул боцман.
— Там схрон был! Не постоянная, а посещаемая станция! — экспрессивно выдал Витёк. — Почкин в ней и отсиделся! Американец в него — ба-бах! — из сорок пятого калибра, а Ромка его — тресь! — лопатой по иллюминатору! Кислород — йок, летальный исход!
— Та-ак… — затянул я, крепко потерев ладони. — У меня коньячок припасен. Дагестанский!
— Виски! — поднял руку Ромуальдыч.
— Та-ак… На камбуз! Тетя Валя не откажет в закуске!
А «Бриз» по-прежнему гнал буруны к датскому и шведскому берегам. Лунный полумесяц цеплялся за верхушку мачты, как за шпиль мечети, и холодил пролив отраженным светом.
Почтарь устал жать руки и цеплять голливудскую улыбку, хотя, быть может, тут и своеобразное кокетство присутствовало — дескать, я бы скромно ушел, как герою и полагалось бы, но куда ж от вас скроешься?
Счастливый визг Ясмины стал самым приятным моментом. Сначала девушка хотела упасть в обморок, но потом передумала, и просто заревела. Слезы льются, а она радуется, лепечет всякий ласковый вздор — и страх в глазах. Вдруг ей всё это только снится?!
Павел на цыпочках прошел в медицинский отсек, похожий на спальный — та же перегородка, только вместо диванов — койки, а в санзоне не душевая с туалетом, а маленькая операционная.
Четвертый день медотсек полон — слева лежит Почкин, над ним порхает Яся в белом халатике, а справа валяется Гас Рикрофт, облепленный датчиками. Состояние тяжелое, но стабильное.
Роман, заметив своего спасителя, раздвинул губы в улыбке, но бортинженер приложил палец к губам — не смущай Ясю. А девушка в энный раз переживала свою черную беду, вдруг обернувшуюся ослепительной радостью.
— Мне говорят: «Без вести», а я не верю! — щебетала она, споро делая перевязку. — И как быть, не знаю… До того устала, помню, что даже глаза высохли. Сижу, тупо уставившись перед собой, и чего-то жду. И вдруг… затаскивают тебя! Непутевого, но живого…
Ясмина замерла, а Рома подтянулся, и обнял ее за бедра.
— Прости, — забубнил он. — В первый день так хреново было, да и на второй… Помню, что полз, а как отшлюзовался — убей бог… Очнулся, главное, и думаю, кто ж это меня так забинтовал? И «кольт» этот… Не бросил же, тащил железяку…
— Всё, всё, Ромочка! Ложись!
Почкин неохотно отнял руки, и опустился на подушку, а Яся лишь теперь заметила Почтаря.
— Привет, Павлик! — радостно воскликнула она.
— Привет, — улыбнулся Паха. — Я тут, по совместительству, еще и следователь. С Земли вопросы скинули… Можно раненого потерзать?
— Терзай! — рассмеялась врачиня. — Я пока обед принесу.
— А можно мне тоже немного поболеть?
Девичий смех зазвенел колокольчиком, и затих в тамбуре. Сочно чмокнула герметичная прокладка.
— Ну, что, мнимый больной? — фыркнул Почтарь. — Наслаждаемся жизнью?
— Ага! — Почкин безмятежно улыбнулся. — Что за вопросы?
— Скажи, ты зачем вместе с Гарфилдом поехал?
— Да просто… — пожал Рома плечами. — Подвезешь, говорю? А то весь транспорт в разгоне. Садись, говорит. Ну, мы и поехали…
— Так он улавливателем не интересовался? — поднапрягся Павел.
— Раньше — да, а в тот день молчал. — Почкин пожал плечами. — Нервный какой-то был… Да я тогда к улавливателю и не собирался даже. Зачем? Всё работает, информация поступает… Меня Макаров просил помочь на «леднике», им рабсилы не хватало. Ну, чего б не помочь? А Джо меня у Южного Кластера высадил, оттуда до «ледника» десять минут идти. Только я не дошел…
— Вернулся?
