Браилов болезненно переморщился.
— С Виктором я познакомился еще в Новосибирске, — сдержанно заговорил он. — Признаюсь, мне он тогда… м-м… не пришелся по душе. Уж слишком разболтанный, шумный, а его жизнерадостность просто била через край. «Бублик» любил дурачиться, смешить народ, но и в электронике соображал — он просто чуял неисправности! А вот зимой, сразу после Нового года, Виктор резко изменился. Сперва мне казалось, что эта его серьезность — просто очередная игра, этакая маска, но нет: былая бесшабашность в нем уступила расчетливости, а жизнелюбие — хладнокровию. Девчонки мигом определили, что виной всему несчастная любовь, а вот у меня сложилось иное мнение…
Михаил смолк, и Гирин, заинтересовавшись недоговоренностью, быстро спросил:
— Какое?
Браилов, медленно потирая ладони, поднял голову.
— Я не знаю, — промямлил он, — но мне кажется… Мне кажется, что это другой Бубликов. Отсюда, из «Беты».
Пораженные, Вайткус и Гирин переглянулись.
— Можно считать доказанным, что в «Бете» проживает точная реплика рода людского, — заговорил Михаил немного лекторским тоном — это его успокаивало. — Мы и вы, как человечества-близнецы! Разумеется, плюс-минус несколько миллионов тех, кто не имеет двойников в сопредельном пространстве. Ну, это, так сказать, во-первых. А во-вторых… Бета-СССР, как известно, хорошо защищен от тех, кого Миша зовет «попаданцами». Но вот альфа-СССР для них — проходной двор! И я вполне допускаю, что по приказу Семичастного, председателя здешнего КГБ, вполне могли подменить «нашего» Бубликова на его бета-версию. Инженера-электронщика на шпиона-диверсанта.
Вайткус угрюмо молчал, бессильно повесив руки.
— Тайная экспедиция… — выцедил он. — Как мы блюли секретность! Сколько ухищрений напридумывали! А «засланный казачок» хихикал в кулачок!
— В рифму вышло, — рассеянно заметил Иван.
— Что? — не понял Ромуальдыч, и страдальчески скривился, отмахиваясь: — А-а!..
— Да подождите вы! — слабо воспротивился Браилов. — Это всего лишь мое допущение, и весьма вольное! Нужны доказательства…
Вайткус страшно осклабился:
— Будем искать!
Ночь на Луне куда светлее, чем где-нибудь под Москвой — когда в бархатно-темном небе круглится яркая Земля в спиральных разводах облаков, можно реально газету читать. Но лучше не портить глаза, а любоваться родной планетой.
Она висит в черноте космоса, как идеальный шар, выточенный из синего мрамора с белыми прожилками. Красота!
Правда, яркое сияние Земли не доносит тепла — грунт остывает до минус ста семидесяти.
Пренебрежительно фыркнув, Почтарь мягко опустил ковш и вдавил педаль — «Муравей»[2] загреб пару кубометров реголита. Через трубчатый каркас корпуса «лундозера» передались дрожь и низкий гул. Задрав ковш, машина двинулась к «Звезде».
Базу было не узнать — половину цилиндрических блоков засыпали метровым слоем грунта, одни тамбуры выглядывают, да световые колодцы. Ну, не так красиво, как раньше, зато тепло, и радиация не доберется.
— Паша! — проскрипел в наушниках голос Леонова. — Хватит на сегодня. Сейчас мы конференцию затеваем! Подходи, давай…
— Иду, Алексей Архипыч!
Покачиваясь на грейдированном объезде, «Муравей» остановился у крайнего блока, укрытого реголитом наполовину, и опустил ковш.
— «Стада в хлевах, — бодро продекламировал Паха, — свободны мы до утренней зари!»
Отшлюзовавшись, он избавился от скафандра, и зашагал в столовую. Подкрепиться бы не мешало, но там соберутся селенологи — спокойно не поешь…
«О духовном думай, жрун!» — раскритиковал себя техник, и скромно присел в уголку.
На экранах мониторов пока что висели радужные таблицы — земные светила планетологии рассаживались в Центре Дальней Космической Связи, что под Евпаторией, а лунный мэтр ввалился в столовую живьем — Ксанфомалити так и не приучился к местной гравитации.
— Здравствуйте, Леонид Васильевич!
Селенолог с улыбкой пожал руку Почтарю, и присел за стол-пульт.
— Вы уже поели? — громким шепотом спросил он.
— Да потом, — отмахнулся Павел.
— Никаких потом! — сурово отрезал Ксанфомалити. — Режим — прежде всего! Будете нарушать — сдам Ясе для опытов.
— Сдавайте! — ухмыльнулся Почтарь. — Я согласен.
Ученый рассмеялся, и тут все экраны расцветились картинками.
— Начинаем? — спросили в ЦДКС.
— Начинаем! — с готовностью кивнул Леонид Васильевич, клонясь к микрофону. — Товарищи! Коллеги! Не знаю, право, стоит ли всерьез относится к информации о том, будто американцы нашли в Море Дождей что-то такое… — он покрутил пальцами. — Необыкновенное! Чуть ли не инопланетное! Я предлагаю рассмотреть вопрос более приземленный… Вернее, прилуненный: как нам исследовать здешний маскон?
Три секунды спустя радиоволны донесли ворчливый ответ с Земли:
