Говорят, есть две стихии, на которые человек может смотреть, как зачарованный: текущая вода и горящий огонь. Но я прибавил бы к их числу ещё одну – звёздное небо. И на него можно смотреть часами… Наверное, это и есть извечная тоска человека по тем мирам, в которых ему не бывать? По бездонному Космосу, его ярким всполохам и недоступным нашему зрению красотам? Несомненно, всё так и остаётся, пока мы ограничены рамками своей физической планеты, биологического тела и замороженного сознания. Кто-то способен их преодолевать уже здесь и сейчас. Мы таким не верим, называем их – «безумцами», «выдумщиками», «психами»…
В городе звёзды недоступны созерцанию, небо отгорожено от людских глаз огромными, уродливыми строениями. Другое дело деревня, либо чистое поле, к которому звёздные светлячки сами спускаются пониже и дают рассмотреть себя повнимательнее. Но имеет значение даже обычное человеческое зрение: на звездное небо надо глядеть чистыми глазами и тогда увидишь и рассмотришь исключительно всё.
Помню, однажды ночью я шёл с железнодорожного разъезда, на котором притормаживал поезд, в своё село. Немного потерянно вглядывался во тьму, которая окружала со всех сторон. А потом поднял глаза выше и посмотрел на небо: ошеломили мириады звёзд, скопления которых были воистину впечатляющими. И подумалось: «Вот где кипит жизнь! Разумная, созидательная, полная радости и счастья. А мы находимся на задворках всего этого и проживаем совсем другую жизнь…» И обидно стало за родную Землю-матушку: одинокую в пространстве и бесприютную, раздираемую противоречиями и терзаемую войнами. Где ещё, когда, на какой планете разумные существа ведут себя так, будто находятся на завоёванной территории, которую должны быстро ограбить до нитки, и успеть смотаться до того, как придут настоящие хозяева?
Глупо, глупо мы ведём себя, стяжая богатства, которых хватит не на один век, предавая при этом родных и друзей, попирая все заповеди и кодексы, не щадя никого и ничего.
Ведь достаётся же человеку на его короткий век такая безмерная жадность. Глупо… И как банально!
Всё это потому что далеки и недоступны для нас звезды. А мы им просто неинтересны, мы очень заняты своими сиюминутными делами: кто-то доедает остатки зубов, кто-то донашивает остатки волос, и мы всем этим озабочены по-настоящему. Из-за этого просто нет времени поднять глаза повыше и посмотреть на звезды, которые по-прежнему очень далеко…
– Не так уж это далеко, как может показаться на первый взгляд, – раздался рядом знакомый голос, который прежде заставил бы меня вздрогнуть.
– А Вечность – это не так уж много, – ответил я, не отрывая глаз от ночного неба.
С крыши девятиэтажного дома хорошо просматривался весь ночной город, его мерцание в пространстве было пульсирующим от расцвеченным фонарями и лампами бульваров и улиц, башен и всевозможных «центров».
– Великому Тагору – принадлежат слова: «Я вновь и вновь умру, дабы узнать, что жизнь неистощима».
– У каждого свой путь, который он проходит перед встречей с Творцом. Значит, время этой встречи ещё не пришло. И вы умирали в своё время, но воскресали.
– Я знал, что ты вернёшься, Андрей, – ответил я, не глядя на собеседника, потому что боялся увидеть совсем не то, к чему успел привыкнуть за тот короткий период, что с тех самых пор рисовало сознание. – Даже великий Макенкули говорил об этом. Значит, действительно приближается нечто?
– Да, то, что надвигается сейчас, совершенно отличается от того, что было раньше. Они решили действовать, игнорировав все прежние нормы договора, – неспешно и обстоятельно отвечал Андрей. – Тьма активизирует Проклятую Сотню, стало быть, предстоят не только духовные баталии. Сейчас вся их агрессия будет направлена именно сюда, на этот формирующийся город.
Я повернулся и посмотрел на Андрея. Он оставался прежним – внешность, неразличимая в толпе: средний рост, спортивная осанка, обыкновенное лицо. Но, присмотревшись внимательней, можно было определить, что при среднем росте, он казался высоким, обычную спортивную осанку дополняла внутренняя пружина ежесекундной готовности ко всему, а в глазах, которые он всегда опускал пониже, горел тот самый неугасимый Свет.
– Приятно видеть, что внешне ты остался тем же самым.
– Внешность в нашем деле значение имеет только как элемент маскировки.
– Почему так долго?
– Именно столько сколько шел процесс регенерации.
– Ты был поражён Копьём Предназначения?
– Только его копией, – возразил Андрей. – Будь это само Копьё, я бы сейчас с вами не беседовал. Это единственное оружие, которое может покончить с Сыном Света навсегда и безоговорочно. Правда, оно редко попадает в руки Проклятого Сотника, обычно он пользуется точной копией… Сотник мастерски владеет любым оружием и древности, и современности нисколько не хуже нас, а иногда и превосходит.
– Я видел твою рану, Андрей, – мне вспомнились события той трагической ночи. – Она была опалённой по краям. Стало быть, копия не очень отличается от оригинала?