— Что поделать, — пожал я плечами. — Если верить записям, магическая Англия очень консервативна и тем самым отстаёт от других стран в сфере создания различных магических артефактов и приборов, призванных облегчить или улучшить различные сферы жизни, производства и быта. Зато мы сильны в непосредственном колдовстве палочкой, а наши волшебники, в среднем, намного более универсальны и самодостаточны.
За окном, рядом с которым мы сидели, еле слышно завыл ветер. Погода к ночи решила ухудшиться, и это не очень радовало.
— И-и-и? — протянула Гермиона, жаждая продолжения.
— И ничего. С Дафной мы просто коллеги. Просто нормальная девочка.
— Кхе-кхе, — позади, за поворотом между шкафов, раздалось недвусмысленное покашливание, привлекая наше внимание.
Обернувшись на звук, я заметил вышедшую с книгой в обнимку Дафну, с привычной маской холодности и безразличия на лице. Заметил я присутствие постороннего давно, но ощущения были знакомые, а разговор наш отнюдь не тайным, потому чары против подслушивания я не создавал.
— Грейнджер, — кивнула она.
— Гринграсс.
Гермиона закатила глаза к потолку, выражая своё отношения к подобным обращениям. Дафна подошла поближе.
— Я не хочу, чтобы лёгкое недопонимание повлияло на качество нашей совместной работы по зельеварению.
— Хорошее начало, — кивнул я с улыбкой и пододвинул для девочки свободный стул, но Дафна отрицательно мотнула головой.
— Некоторые малоприятные личности посчитали, что наше общение переходит границы допустимого для коллег. Об этом эти личности оповестили родителей, а те, в свою очередь, предприняли ряд воспитательных мер наряду с ограничениями.
— Сочувствую.
— Я себе тоже очень сочувствую, Грейнджер. В общем, я пришла сказать, чтобы ты не воспринимал на личный счёт моё показательное игнорирование твоей персоны.
— Понял. Может стоит пирожные отослать и твоим родителям?
Подобный вопрос заставил что Гермиону, что Дафну, немного удивиться.
— Ну, а что? Есть же там пирожные «Нежные» и «Доброта»? Если верить описанию в меню, то они должны и чёрствого чинушу превратить в мягкий пудинг.
Гермиона помотала головой, с горькой усмешкой приложив руку к лицу, а Дафна слабо-слабо улыбнулась.
— Можешь попробовать, — ответила брюнетка. — Но я не думаю, что подобным можно сгладить факт твоего происхождения.
— Вот, Гектор! — Гермиона высказалась тихо, но словно бы крикнула, обвиняюще указав пальцем на Дафну. — Слизеринцы все только и думают о чистоте крови.
— Ой, брось, Миона, — отмахнулся я. — Это всё равно что упрекать жителя Ватикана в том, что он христианин.
— Но ведь главное, какой ты волшебник, — возмутилась Гермиона.
— Так, я сказала, что хотела, а о морали вы тут спорьте сами, — ухмыльнулась Гринграсс. — Доброго вечера.
Ухмыльнулась, и ушла.
— Миона. Я немного понял магический мир. Да, тут важна сила волшебника и знания, но до тех пор, пока по этим параметрам ты не превосходишь всех на голову, а лучше так и в пару раз, это не имеет особо никакого значения.
— Да быть такого не может, — упрямо качнула головой сестрёнка. — Талантливый и упорно трудящийся всегда пробьёт себе дорогу в жизни.
— Скажем так, — я откинулся на спинку стула. — Представь, что ты — выходец из Африки в США шестидесятых. Степень общественного пренебрежения будет примерно такая же, но без излишнего радикализма.
— Это ужасно. Это надо менять, — важно кивнула Гермиона, придвинув к себе книги.
— Ну, удачи. Пойдёшь в политику? Лично я наметил себе другую стезю, и надеюсь, достигну чего-то значимого. Целительство, — ответил я на немой вопрос сестры, и мы продолжили читать книги.
Нужно будет как-нибудь найти повод разговорить Дафну на большее количество подробностей. Я, конечно, не обидчивый, но чисто по-человечески мне хочется лучше знать и понимать причины и суть происходящего.
***
В субботу первой недели нового семестра, когда снег вокруг либо сдуло, либо он растаял, но утром всё равно ещё появлялся иней на деревьях, я, после очередных физических упражнений, душа и завтрака, отправился в кабинет к директору. Поднявшись на нужный этаж и пройдясь по коридору, я добрался до ниши с горгульей. Правда, последней там сейчас не было, а проход с винтовой лестницей наверх был открыт. Пожав плечами, мол: «Что не запрещено, то разрешено», я смело двинулся наверх, и мне не пришлось в итоге даже стучать в дверь — она была открыта.
Кабинет директора с утра имел совсем другой вид, нежели тёмным вечером да при свете нескольких мистических голубых светильников. Сейчас здесь было солнечно и ярко, и даже все эти, казалось бы, совершенно неуместные побрякушки и артефакты сейчас создавали некий правильный облик. Палитра оттенков дерева и бронзы выгодно придавала кабинету мистической составляющей, делая похожей на типичный кабинет старого почтенного архимага, но это я заметил и в прошлый раз. Только в тускловатом голубом свете атмосфера создавалась мрачная, а сейчас, в лучах утреннего солнца, освещающих кабинет через большие окна, здесь было… Добротно. Сложно сказать.
