Девушки всё чаще начали собираться небольшими группками, и этими же группками ходили по замку или окрестностям, чаще стали обсуждать мальчиков за их спинами, чаще хихикать, поглядывая на тех или иных парней. Раньше, когда все эти девичьи группки в основном собирались на приёмах пищи в Большом Зале, во время окон между занятиями или же в гостиных, они так или иначе, но всё равно оставались среди мальчишек. Сейчас же, когда эти группы девушек стали небольшими, но крайне многочисленными самостоятельными «единицами», сократив своё общение с мальчиками, чтобы можно было посплетничать о них же за их спинами, стало казаться, что в Хогвартсе вообще слишком много девушек. Просто переизбыток какой-то!
Меня от всего этого прямого или косвенного внимания спасал тот факт, что я уже пригласил на бал мисс Делакур, а та, в свою очередь, дала согласие. Моя персона словно бы выпала из зоны повышенного внимания девушек, хотя, с другой стороны, привлекла ещё больше внимания, но отстранённого, оценивающего, я бы сказал. Причина, конечно же, всё в том же согласии Флёр пойти со мной на бал.
Учёба же шла своим чередом.
Преподаватели постепенно, но неумолимо наращивали учебную нагрузку, и, пожалуй, только профессор Флитвик не поддавался этим тенденциям, держа уровень нагрузки чуть повыше прежнего, но и не увеличивая его.
График моей жизни претерпел лёгкие изменения, и в основном это произошло из-за договорённости с мисс Делакур периодически, по пятницам, практиковать танцы в организованном для этого дела зале. Стоит отметить, кстати, что МакГонагалл умудрилась загнать туда десятка два гриффиндорцев, и даже прочитала нотации по этому поводу, а ребята с остальных факультетов, что в тот день занимались танцами, стали невольными свидетелями этой короткой речи.
— Рождественский, Святочный Бал, да будет вам известно, — строго вещала МакГонагалл, приведя своих подопечных разных возрастов и выключив музыку, из-за чего все обратили на неё внимание, — проводится с самого основания Турнира Трёх Волшебников.
Разумеется, при виде МакГонагалл, у всех сработал этакий рефлекс — встать ровно, слушать внимательно, не перебивать. Этим грешил даже я, отдавая должное выдержке этой женщины, что положила на алтарь образования будущих поколений волшебников практически всю свою жизнь во всех смыслах.
— Как вы уже знаете, в ночь перед Рождеством, мы, вместе с гостями, соберёмся в Большом Зале, где будем веселиться как подобает воспитанным людям.
Заметив, что её слушают и остальные, профессор обвела всех присутствующих строгим взглядом, в котором читались искорки воодушевления.
— Как представители принимающей школы, вы обязаны не ударить в грязь лицом. Показать себя с самой лучшей стороны. И что же я вижу? — МакГонагалл довольно резко обернулась к своим подопечным, толпящимся у входа, а количество подопечных постепенно увеличивалось — подтягивались опоздавшие. — Заходя в зал, с таким трудом организованный для вас, ваших репетиций и тренировок, я в который раз не застаю здесь ни одного ученика своего факультета.
МакГонагалл повернулась к Невиллу и Джинни.
— К вам, мистер Лонгботтом и мисс Уизли, это не относится, — и вновь повернулась к остальным гриффиндорцам, пока ученики с других факультетов активно «грели уши». — Совершенно и абсолютно нельзя игнорировать подготовку к балу, ведь Святочный Бал, это конечно, прежде всего, танцы.
Гриффиндорцы, часть из которых, судя по всему, только в этот момент осознали всю глубину той ямы, о которой мечтают последнее время, начали тихо возмущаться. Тихо, но их было много, так что в итоге получилось громко. Вообще, собирательным образом гриффиндорца был эдакий озорной и лихой парень или девушка, что сначала делают, а потом думают, да и вообще, страдают повышенной активностью. Это не значит, что они все такие, но, так сказать, средняя температура по больнице говорит нам именно об этом.
Три секунды — ровно столько возмущались ученики с ало-золотыми галстуками, прежде чем практически синхронно замолчать.
— Дисциплина, — выразила своё мнение Флёр, стоящая рядом со мной.
— Только в присутствии МакГонагалл, Снейпа и Дамблдора.
МакГонагалл быстро прошлась взглядом по замолчавшим гриффиндорцам, оглядела и остальных, после чего заговорила важным голосом.
— Выпускники Хогвартса в общем, и дома Годрика Гриффиндора, в частности, пользуются уважением волшебников всего мира вот уже десять столетий. И я не допущу, чтобы вы всего лишь за один вечер опорочили это имя, ведя себя как плохо воспитанные, мало соображающие грубияны.
