Через полчаса я уже сидел в Большом Зале, пировал с остальными учениками, в том числе и только что вернувшимися с каникул — Хогвартс в полном составе. Только-только прибывшие ребята с энтузиазмом рассказывали о проведённых каникулах и праздниках, и разве что первокурсники были более замкнуты, общаясь в основном между собой. Старшие же курсы просвещали остальных, рассказывая подробности Святочного Бала и прочие новости школы. В общем, радовались все в той или иной мере, и только Нотту предстоит до утра пролежать в больничном крыле. Не рой другому яму, как говорится.
***
Странно. Это всё решительно странно.
Нет, на самом деле ничего сверхъестественного не произошло, но больно уж быстро пролетело время. Вот, казалось, все мы разошлись после вечернего пира в честь начала нового полугодия, а вот уже и февраль подходит к концу, и на дворе день перед вторым испытанием. Виной тому, безусловно, профессора в общем, и Снейп в частности.
Зельевар взялся за нас с Дафной всерьёз. Каждый божий день, кроме воскресенья, мы минимум по два часа занимались зельями. Нарезали, давили, рубили, рвали, варили… Изучали один справочник за другим, запоминали, делали записи. Варили непосредственно с самим Снейпом, повторяя его действия и отвечая, почему именно так происходит процесс, а не иначе. И эта постоянная свистопляска не кончалась! Практически не оставалось времени на себя — впритык его хватало, для выполнения домашних заданий и прочих тренировок, и то, по большей части, в воскресенье.
В начале февраля Снейп перестал давать рецепты зелий, а просто клал перед нами ингредиенты, лишь в общих чертах описывая необходимый результат на каждом этапе варки. Мы сами должны были решать, что, в каком виде и сколько класть в котёл. Получаться стало несколько хуже, но судя по лицу профессора, он ожидал результативности уровня Лонгботтома.
Нужно ли говорить, что в феврале мы с Дафной выглядели, как зомби? Ну, девушка-то неплохо скрывала это лёгкими косметическими приблудами, хотя если внимательно присмотреться, можно было заметить следы усталости и измотанности. Я держался получше, но абсолютно каждый вечер я сидел в гостиной и минимум час занимался тем, что просто наблюдал за жизнью факультета. Это успокаивало и расслабляло. С Дафной, кстати, у нас не было времени ни на одну глупость. Мне даже кажется, что Снейп что-то знает, и принял такие вот меры для борьбы с глупостями учеников. И кстати, у меня не проходило ощущение, что он куда-то спешит. Сильно спешит.
К середине февраля я умудрился по паре раз побеседовать с каждым из профессоров, что ведут у нас предметы. Рассказывал, что мне нужен допуск в запретную секцию, ведь я хочу стать целителем, а там много нужного мне материала. На вопрос о том, к чему такая спешка, ведь вся жизнь впереди, я отвечал просто: «Пока я здесь, в Хогвартсе, и могу посещать библиотеку». Для всех это так или иначе расставляло точки над «i», и разве что МакГонагалл не сразу поняла, о чём речь, но согласилась, что я довольно ответственный и разумный молодой волшебник, и, если директор спросит, она ничего против иметь не будет.
На меня немного обиделась Гермиона — мало помогаю, не ценю её стремление к исправлению несправедливости. Ну, обижаться я не стал, продолжая помогать с её проектом столько, сколько мог — два часа в неделю. Не больше. Её товарищи, Поттер и Уизли, с которыми отношения у неё довольно посредственные стали, умудрились, если верить слухам, получить люлей от ребят из Дурмстранга за проникновение на корабль. Если верить, опять же, всяким слухам, то эта парочка отправилась раскрывать коварные планы Каркарова, что просто обязан различными нечестными путями, по мнению Поттера и Уизли, заполучить некое преимущество для Крама, а значит и победу в Турнире. Глупость? Ну, исключать такую возможность не стоит в любом случае, ведь чисто теоретически, это может быть правдой. Но с точки зрения вероятности — вряд ли.
Но всё рано или поздно заканчивается.
Утро двадцать третьего февраля началось с осознания вчерашнего разговора со Снейпом как раз сразу после очередного занятия. То была среда, и без того тяжелый день. Мы с Дафной прилично вымотались, варя каждый в двух котлах зелья без рецепта, попутно конспектируя записи и выстраивая теоретическую выкладку по взаимодействию панциря какой-то прыг-скок-каракатицы с порошком зуба древесной змеи-хамелеона.
По окончании того занятия, мы с Дафной тупо сидели за столом, глядя на то, как Снейп оценивает результаты наших трудов.
— Что же, — заговорил профессор тихим голосом, переведя на нас взгляд. — Вижу, что вы не лишены целеустремлённости.
Дафна как-то заторможенно кивнула. Профессор приманил стул и сел напротив нас.
— Вижу, что этой целеустремлённости достаточно, чтобы преодолевать трудности, несмотря ни на что. Это я хотел увидеть.
— То есть, — я устало подался вперёд, упершись локтями в стол, — это была проверка, профессор?
— Именно, — спокойно кивнул он.
