— …У жизни, как процесса, есть лишь один смысл — постоянное развитие. Это является некоей самоцелью жизни вообще. Не именно моей, вашей, или любого другого волшебника вокруг нас, — я обвёл взглядом тех немногих, кто решил провести время во внутреннем дворе. — А глобально, как явления. Эволюция — инструмент, позволяющий появляться более развитым и приспособленным особям. Они, в свою очередь, являясь более развитыми, чем предыдущее поколение, лучше выживают, дают больше потомства. Более развитые в своём же поколении являются более сильными и получают, опять же, больше возможностей для размножения, передавая свои лучшие, только-только приобретённые превосходящие качества другим поколениям. Менее развитые или просто, несущие неудачные комбинации признаков и качеств, являются менее приспособленными, слабее, умирают или просто не получают возможность размножаться, тем самым, не передавая свои неудачные признаки следующим поколениям.
Мы зашли в холл, но тут волшебников было совсем немного, и все были слишком заняты общением друг с другом, чтобы обращать внимание хоть на что-то вокруг, потому мы без всяких проблем продолжили движение в сторону Большого Зала.
— Спасибо, конечно, за такое занятное объяснение принципов эволюции. Но какое отношение это имеет к Тёмной Магии? — леди Малфой ухмыльнулась прям очень ядовито, а я, похоже, совсем не воспринимаю подобное в негативном ключе, и даже наоборот — позитивно.
— Всё та же история о костылях. Волшебник, слабый сам по себе, используя Тёмную Магию, победил более развитого и талантливого, с лучшим набором признаков и качеств. Не важно, в каком смысле «победил», важен результат. А он, результат, прост — побеждённый на дне, и его набор удачных, превосходящих признаков не передастся следующим поколениям.
— То есть, он изолирован от возможности размножаться? — усмехнулась леди Малфой.
— Ну, мы же в социуме живём, — ухмыльнулся в ответ. — Даже на дне можно найти эту возможность. Но вот партнёр будет совсем не из лучших — они все там, ближе к вершине. Пока практикующий Тёмную Магию не «победил» их всех. Теперь, представляем, что это не единичный случай, а концепция общества, и получается, что появление сильного волшебника среди практиков Тёмной Магии является больше случайностью, чем природной закономерностью.
— Печальная картина вырисовывается, — продолжала усмехаться леди Малфой. — Как же тогда все эти волшебники вообще выживают?
— О, всё просто. Тому причиной само общество. Выживание отдельных особей уже давно перестало слишком сильно зависеть от признаков и качеств, от эволюции. Деньги, бизнес и прочее. Даже полного бесталанного идиота и тугодума, неспособного сообразить, за какой конец нужно брать волшебную палочку, можно рано или поздно обучить парочке простых действий. Выполняя эти действия, тугодум и идиот будет выполнять простую работу, получать галлеоны, сидеть по выходным в каком-нибудь Дырявом Котле и обсуждать тягости замера толщины стенок котлов с другими идиотами, и жаловаться, какие все вокруг идиоты, а он один — роза среди навоза.
Леди Малфой впервые улыбнулась более открыто, и даже немного посмеялась, прикрыв рот ладошкой.
— Ваши слова, мистер Грейнджер, напоминают слова моего отца. Правда, он аргументировал это сугубо несоблюдением чистокровных обычаев, но ваша теория куда более правдоподобна. Правда, в ней прослеживаются и довольно неприятные, и даже опасные для озвучивания в обществе, мнения.
— Так и есть. Мы, люди, хотим того или нет, являемся частью огромного и сложного природного механизма. Процессы, лежащие в основе нас, нашего развития, не терпят компромиссов. Это жестокая и неизменная правда. По крайней мере пока. Социум же может просто не принимать реалии, превозмогая их. Что-то из этого хорошо, а что-то плохо.
Мы почти дошли до Большого Зала, и я решил закругляться с этой темой для разговоров.
— У обычных людей, например, много различных социальных механизмов, мнений и прочего. Вот, к примеру, существует ряд врождённых заболеваний, негативно влияющих как на внешность, так и на умственные способности. По тем или иным нормам общества, таких людей стараются так или иначе вписать в это общество. Разумеется, они размножаются, распространяя и закрепляя не самые лучшие признаки и качества. Это же касается и медицины. Великое благо для человека, и не менее великое горе для биологического вида. Она позволяет сохранять жизни и здоровье особям с неудачными комбинациями признаков, нежизнеспособными комбинациями. Разумеется, это закрепляется в наследственности, накапливается. И мне, на самом деле, интересно, что произойдёт раньше — человечество научится корректировать свою наследственность, или выродится, превратившись в вид, способный выжить только обложившись «костылями» с ног до головы?
