— Мы, мадам Максим, отправимся на поиски мистера Грейнджера и, надеюсь, при повторной попытке сначала всё-таки поговорим, а потом будем колдовать. Надеюсь, наш почтенный министр магии изволит оставаться в бессознательном состоянии хотя бы до утра.
— Я передам ваши пожелания мадам Помфри, — кивнул Снейп, подхватывая магией тело Фаджа.
— Дерзкий мальчишка… — недовольно прошипел Каркаров, с недовольством стряхивая пепел от волос с головы.
— Игорь, — ухмыльнулся Дамблдор. — Тебе очень идёт новый образ. Знаешь, говорящий такой.
Дамблдор развернулся в кресле к разбитому окну и взглянул в ночное небо. Почему всегда всё так сложно?
— Я не понимаю…
Пэнси Паркинсон находилась в полнейшем недоумении, сидя в розовой ночнушке на кровати Дафны, старательно изучая руны, сложной цепочкой тянущиеся спиралью по стойкам балдахина.
— Вот же хитрая змея, — без тени злобы или зависти, Пэнси в очередной раз пыталась понять суть этих Рун.
Дафна дёрнула ногой во сне, стукнув Пэнси в спину, и Паркинсон тут же обернулась к спящей под покрывалом подруге. Не нужно быть экспертом, чтобы понять — Дафна вновь изображает из себя морскую звезду, заняв большую часть поверхности и без того огромной кровати. Огромной, мягкой, удобной, помогающей лучше высыпаться, и всё за счёт Мордредовых рун!
— Хватит дрыгать телесами! — тихо возмутилась Пэнси, зная, что Дафна всё равно не проснётся.
— Дхе-хе-хе… — Гринграсс похихикала во сне, а благостное выражение её лица вызвало нервный тик у Пэнси — задёргался глаз.
— И так каждый раз, когда я так близка к разгадке.
— Спросила бы её, да и всё, — безразлично пожала плечами Миллисента, лежавшая на своей кровати с книгой в руках.
— Не-ет, так не интересно, — Пэнси закатала невидимые рукава принимаясь со вновь вспыхнувшим энтузиазмом изучать руны.
Тишина. Лишь шорох страниц книги в руках Миллисенты раздавался в комнате. Где-то в гостиной факультета проходила небольшая вечеринка старшекурсников, но они вообще слишком уж любили различные вечеринки, и, по мнению Пэнси, слишком сильно старались походить на своих родителей. Сидели с важным видом, куртуазно гоняли чаи или что покрепче, велеречиво обсуждая совершенно неподходящие темы. Конечно, так делали не все, но общее впечатление всегда было именно таким. Да даже тот же Драко слишком часто уподоблялся своему отцу, рассказывая различные нелепицы всем, кто был готов его слушать.
— Эх… — вздохнула Пэнси, подобрав ноги под себя и продолжая сидеть на кровати Дафны. — Ну как она выдумала подобное?
— Ты не поймёшь, — безразлично высказалась Миллисента, не отрываясь от книги.
— Хочешь сказать, я тупая? — вспыхнула Пэнси.
— Ты слишком неусидчивая и вспыльчивая. Будь ты при этом ещё и тупая, то была бы гриффиндоркой.
— Не вяжется, — усмехнулась Пэнси, взглянув на Миллисенту, наполовину задёрнувшую зелёный балдахин своей кровати. — Если к нам на факультет шляпа не зачисляет тупых, то что здесь делают все эти… тупицы?
— Ну, — задумчиво и медленно потянула Миллисента. — Некоторые из них знают много больше тебя.
— Не путай знания с умом, — отмахнулась Пэнси. — Знания это…
Пэнси неожиданно получила очередной пинок от спящей Дафны — та попыталась как-то перевернуться во сне.
— …Да что же ты спать не можешь, как человек?! — возмутилась Пэнси, резко обернувшись к подруге, которую и пушечным выстрелом сейчас не поднять.
— Ты на её кровати, — констатировала факт Миллисента. — При этом ты жалуешься, что она тебя пинает. Тебе не кажется, что здесь нет логики?
— Логика есть, но я пока сама её не поняла. Эх… И почему наши парни такие тупые?
— Что-то последнее время ты слишком часто упираешь на то, что они — тупые, — Миллисента отложила книгу и посмотрела на Пэнси, так и сидевшую на кровати спящей Дафны. Большой кровати. Самой большой и самой удобной в этой комнате за счёт особых рунных цепочек. Правда, самой Миллисенте было плевать на подобное, и девушке было удобно везде, лишь бы не на каменном полу.
— Или тебя, — продолжила говорить Миллисента, — раздражает тупизна одного конкретного блондина.
— Эх… — вновь вздохнула Пэнси. — Не раздражает. Расстраивает. Я уже и так, и эдак, и намёками, и фактами, и всяко-разно. Думаю: «Вот как заметит, как оценит старания и ум». А нет, у него на уме одни грязнокровки, и «мой папа́ говорит».
— Я тебе так скажу, — Миллисента закрыла книгу, положила её на тумбочку рядом с кроватью, и поудобнее устроила голову на подушке. — Это не они тупые. Они, мы, скажем так, нормальные. Как все. Это ты умна. И кстати, в прошлом году тебя это вообще не расстраивало. В чём подвох?
— Ни в чём, — надулась Пэнси, сложив руки под грудью.
— Хм… — Миллисента растянула улыбку во все «тридцать два». — Может быть тебе приглянулся один умный мальчик, и ты его невольно сравниваешь с остальными?
— Вот ещё! Да и кто, прошу прощения? Он совсем не чистокровен, а значит…
— Он? — продолжала ухмыляться Миллисента, и даже оторвалась от подушки, но передумала — уже хотелось спать. — И не делай вид, что оговорилась случайно.
