Малфои всякие и прочие личности, с которыми у меня не самые лучшие отношения, в том числе и Поттер с шестым Уизли — все они углубились в свои дела. Малфой начал вести себя более сдержанно. Это не значит, что он как-то особо изменился, но похоже, он меньше даёт волю эмоциям, а на всё происходящее стал смотреть со всё нарастающим пофигизмом. Ну, разве что Поттер и Уизли его выводили из себя за десяток секунд — тут, похоже, медицина бессильна.
Поттер и Уизли продолжили расследование коварных замыслов Каркарова — они постоянно шушукались, переглядывались, куда-то пропадали и явно что-то делали. Пока единственное, что им удалось выяснить — Каркаров теперь носит парик. Разумеется, эта новость сразу стала достоянием общественности, капитально испортив и без того плохое настроение директора Дурмстранга. А на что он рассчитывал?
С Дафной было несколько сложнее. Нет, ничего странного или ещё что-то, да и видимся мы каждый день — совместные уроки, прогулки между занятиями, обучение у Снейпа. Вот только везде с нами ходит Паркинсон. Я против неё, конечно, ничего не имею — ещё в прошлом году я заметил, что она себе на уме, и у неё какой-то свой «кодекс». Но ради приличия мы с Дафной ведём себя подобающе молодым и воспитанным людям, не позволяя себе чего-то лишнего в присутствии посторонних. Нужно ли объяснять, что Пэнси, словно дуэнья какая, попросту не даёт нам делать глупости? Забавным же я считаю то, что ни мне, ни Дафне, подобное не доставляет действительно сильных неудобств. Даже наоборот — пока что безуспешные, но и не особо старательные попытки уединиться, вызывали волнующее чувство чего-то… Запретного, что ли? Некоей интриги. Ну и немалую роль в получении столь необычного удовольствия от подобного стиля общения играет наблюдение за Пэнси и её попытками: «Не допустить! Наедине не оставить! Непотребство-то какое!». Да и раз-другой на неделе, но мы с Дафной умудряемся улучить минут пять на всякие глупости, после чего возвращались к социальным ролям коллег-волшебников.
Гермиона бросила свои разработки для помощи домовикам. Ну или сделала вид, что бросила. Возможно, она довела их до ума, но решила никак не афишировать подобное. Зато она взялась за учёбу, всё свободное время тратя на библиотеку. Я даже как-то подошёл к ней для разговора.
— Миона, привет, — подсел я за её стол.
Сестрёнка оторвала взгляд от книги, глянула на меня, улыбнулась устало.
— Привет, Гектор. Что-то случилось?
— М-м-м, нет. Мне просто интересно, — я подался вперёд, всматриваясь в неё. — Ты отдыхаешь, или только учишь?
— Конечно же учу. Скоро экзамены, два месяца осталось…
Да, дело было в конце апреля.
— …объём материала нешуточный. Нужно всё как следует повторить. Убедиться, что ничего не упущено.
— Мхм, понятно, — кивнул я. — А ты практикуешься в волшебстве?
— Немного. Зачем? — недоумённо посмотрела она на меня. — Я ведь всё помню, знаю. Заклинания и чары за курс делаю пару раз, чтобы убедиться и всё проверить. Вдруг спросят на экзамене, а я не пробовала ни разу?
— Не понимаю, — я наклонил голову немного вбок, рассматривая Гермиону. — Возможно, это твой путь волшебницы?
— Но ты ведь тоже много времени проводишь в библиотеке, — теперь уже сестрёнка смотрела на меня с непониманием.
— Ну, ровно столько, сколько того требует мой режим, график. Заметь, очень успешный график. Кто лучший ученик на всём потоке? — улыбнулся я, вызвав лёгкую пренебрежительную улыбку Гермионы.
— Оценки — не главное, — важно ответила она, но во взгляде не было и капли веры в собственные слова.
— Это говорит человек, рвущий жилы ради оценок, — я продолжал улыбаться.
— Даже то, что ты лучший ученик на потоке, не делает тебя могущественным волшебником.
Похоже, она вообще не в курсе моих достижений, и это является положительной рекомендацией нашему дуэльному клубу, да и вообще, моим товарищам с курса — информация из клуба сама по себе не дойдёт до ушей незаинтересованных и неосведомлённых, значит нет слухов, а товарищи хорошие — не рассказывают направо и налево как о своих успехах, так и о моих.
— Тоже верно. Но я тут не для этого. Мне просто интересно, почему ты, оказавшись в волшебном мире, занимаешься, зачастую, вовсе не совершенствованием себя, как волшебницы? Ну, то есть, в моём понимании, крайне важно обладать обширной практикой, а не только теорией — без практики теория мертва. Да и возня с различными несправедливостями — не наш, пока что, уровень.
— Как это, «не наш»? Очень даже «наш», — возмутилась сестрёнка. — Несправедливость нельзя оставлять неисправленной.
— Хм… Согласен. А ты спросила тех, по отношению к кому ты хочешь исправить несправедливость, как она есть в твоём видении?
— Несправедливость, она и есть несправедливость, — кивнула Гермиона. — А те же эльфы просто не знают, что отношение к ним несправедливо, что это нужно менять. Правда, я пока отставила в сторону эту тему. Если я плохо сдам экзамены, меня могут и из школы отчислить — тогда уже будет не до несправедливости.
