— Действовали ли вы по своей воле, используя это перо?
— Нет.
— Кто вас заставил это сделать?
— Долорес Джейн Амбридж, — похоже, полное имя не пролетело мимо сознания нашего загонщика.
— Она заставила вас использовать представленное ранее Кровавое Перо под предлогом отработки?
— Да.
— Вы проходили медицинское освидетельствование у медиведьмы Хогвартса, Поппи Помфри?
— Да.
— Какую степень тяжести полученных вами травм из-за использования Кровавого Пера зафиксировала Поппи Помфри?
— Травмы от Тёмной Магии средней степени тяжести с ментальным принуждением второго класса.
— Допрос окончен.
Аврор сделал другой раствор в новом стакане и подал его Герберту.
— Выпейте, — сказал Крауч, и Герберт тут же залпом выпил стакан.
Пара секунд, и взгляд парня прояснился, стал осмысленным, а лицо перестало походить на восковую маску.
— Можете занять своё место среди свидетелей, — кивнул ему Крауч.
— Сэр, — кивнул в ответ Герберт и быстро вернулся к нам, получив пару подбадривающих хлопков по спине от других «жертв» с нашего факультета.
Точно так же проходил опрос других свидетелей, и заняло это без малого пятнадцать минут.
— Гектор Эрих Грейнджер.
Крауч назвал моё имя. Забавно, но моё второе имя, данное в честь кого-то по материнской линии, использовалось так редко, что я даже забыл о его наличии. Ну, не забыл, но как-то не сопоставлял «Эрих» со мной.
Встав с места, я спустился вниз и занял место свидетеля.
— Представьтесь, — Крауч смотрел на меня своим пронзительным взглядом, но это лишь заставило меня приосаниться, начав держаться ещё более уверенно и свободно.
— Гектор Эрих Грейнджер, ученик пятого курса Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, староста факультета Хаффлпафф.
— Скажите, мистер Грейнджер, вы подозревали о том, какую именно деятельность проводит подсудимая в стенах школы?
— Догадывался, сэр, — кивнул я. — Практически в первый же день мне довелось во время патрулирования повстречать одного ученика, возвращавшегося с отработок. Судя по его отсутствию здесь, он пожелал остаться неназванным.
— Несмотря на его желание, — строго заговорил Крауч, — вам придётся назвать его имя.
— Гарри Поттер, — пожал я плечами.
Подобная информация вызвала возмущение среди присутствующих, пусть часть недовольных и делала это явно наигранно.
— Тишина! — стукнул молотком Крауч. — Продолжайте.
— Я заметил следы травмы на его руке и настоял на том, чтобы он показал мне руку. Мне показалось странным, что парень до крови порезал себе руку, выцарапав там слова, потому я применил пару диагностических чар. Выявил следы Тёмной Магии. Выяснил причины появления подобных травм.
— И даже не отправили пострадавшего в больничное крыло.
— Ему пятнадцать лет, сэр, — я улыбнулся уголком губ. — Если мистер Поттер за пять лет обучения не усвоил, что при получении травм нужно обратиться к нашей медиведьме - это сугубо его личные проблемы.
— То есть, вы в самом начале учебного года знали о том, что Долорес Джейн Амбридж применяет Тёмную Магию, Тёмный Артефакт в качестве наказания, буквально для пытки? И при этом не сообщили в Департамент Магического Правопорядка или Аврорат?
— Да, — невозмутимо кивнул я. — Долорес Амбридж неоднократно заявляла, что действует в школе сугубо с одобрения самого министра, по его наставлению и с его всеобщего одобрения. Многие тонкости законов мне пока ещё неизвестны, и я посчитал куда более эффективным проведение профилактической беседы с факультетом.
— На тему?
— Не нарываться, а если уж нарвался — немедленно идти в больничное крыло для оказания помощи. Помимо прочего я считаю важным уточнить, что даже пожелай я отправить заявление в Аврорат или ДМП, мне бы это не удалось. Долорес Амбридж каким-то образом блокировала нежелательную ей переписку учеников как с родителями, так и с кем бы то ни было ещё. Да и как я уже сказал, я посчитал неуместным писать заявление, ведь Амбридж действовала сугубо с разрешения министра Фаджа и при полной его поддержке любых её действий.
— В этом мы ещё разберёмся. Свободны, — Крауч стукнул молотком, а я отправился на своё место.
— Сдал Гаричку с потрохами, — Ханна с улыбкой прошептала.
— А нечего прятаться, когда мы тут всем фронтом идём против супостата.
Заседание продолжилось, и теперь вызвали Малфоя. Ох и разошёлся же Драко. Соловьём пел о том, какие бесчинства творила Амбридж, как всех принуждала к содействию, а в случае отказа — провоцировала на отработки, где нещадно пытала. В общем, все увидели сходство Драко с Люциусом — тоже тот ещё любитель почесать языком.
Самое забавное началось тогда, когда пришла пора допрашивать Амбридж. Она даже посопротивлялась попыткам влить в неё Веритасерум — то ли от страха, то ли ещё что, но не в этом суть. Она признала всё. Вообще всё. Более того, она заверила всех, что ненавидит детей, и если бы для достижения целей пришлось бы использовать Круциатус — она бы без сомнений использовала его. Именно на этой великолепной ноте в зал ворвался всклокоченный Фадж, растерявший размеренность и важность.
