Изучение окклюменции практическим методом является, как я понял, самым эффективным способом, ведь какой-то конкретной теоретической базы, алгоритмов и прочего, просто не существовало из-за слишком больших различий между сознаниями людей, и даже двое близнецов, выросших в абсолютно идентичных условиях вплоть до секунды, будут по разному воспринимать всё вокруг и мыслить. Но, это лирика…
Дополнительные занятия проходили абсолютно каждый день и занимали, казалось бы, совсем немного времени — максимум сорок минут. Как и обещал профессор, он сажал меня за стол лицом к стене, выдавал какое-нибудь поручение, требующее внимательности, и при этом являющееся полезным мне — чтобы заинтересовать. Наколдовывал на мне комплекс чар, изолирующий меня и моё восприятие от мира вокруг и, в случайные промежутки времени применял легилименцию. Моя же задача — выявлять эти спонтанные атаки и отражать их. Он не применял сугубо силовой метод, когда атака становится очевидной из-за почти полного выпадения из жизни в свои мысли, нет. Только мягкое воздействие, которое неуловимо перенаправляет мои мысли в нужное русло.
Радует в этом всём то, что ощутимо покопаться в моих мозгах он не успевал, ведь я, привыкший контролировать множество аспектов своего существования, попросту мгновенно ощущал посторонний фактор, стимулирующий движение мысли совсем не туда, куда нужно мне. Я вычленял этот фактор и выбрасывал прочь из головы.
Однако даже с моими ресурсами и возможностями мозга подобные экзерсисы ощутимо меня утомляли. Я бы даже сказал, переутомляли. Дафна тоже чувствовала себя выжатой, как лимон, а потому я, как заботливый джентльмен, всегда носил с собою шоколадку, коих было много на кухне. Преломляли, значит, эту шоколадку, беседовали. Сил может это почти не добавляло, но плохое настроение от утомления как рукой снимало. А вот Поттеру… Его неприязни к Снейпу, взаимной, к слову, хватало для того, чтобы бодро покидать занятия, пусть вид у него и был бледный, а походка макаронная. Но быстрая.
И вот в таком режиме шли день за днём, да ещё и обязанности старосты, будь то небольшая бумажная волокита или же вечерние патрулирования, не добавляли разнообразия в эту рутину. К тому же находящиеся в замке Авроры и сотрудники ДМП не добавляли спокойствия ученикам, а наоборот, провоцировали лишь напряжённую обстановку. Видя суровые и серьёзные лица этих волшебников и волшебниц, все ученики словно бы постепенно погрязали в пучину тяжкого ожидания чего-то. Чего-то просто обязанного случиться. Ради чего здесь и собрались эти волшебники.
Паучки чаще обычного «докладывали» о небольших сборищах учеников, обсуждающих то ситуацию в стране, то действия министерства, то свои переживания и опасения от пребывания в Хогвартсе силовиков. Время шло.
Наступил февраль. От снега не осталось и следа, но природа пребывала в суровой мрачности и бедности красок. Травы ещё не начали толком расти — лишь те, что терпят низкие температуры. Запретный Лес пытался закошмарить всех своими огромными хвойными деревьями с по-зимнему тёмной хвоей, не менее мрачными мхами и лишайниками.
Сейчас, понедельник, двенадцатое февраля, буквально на носу матч по квиддичу, в котором нашей команде предстоит сойтись в нешуточной схватке против сборной Рэйвенкло. Многие ребята на факультете схватились за эту идею как за спасательный круг для своих эмоций, чтобы разрядить, выплыть из образовавшейся вокруг напряжённой атмосферы. Постоянные обсуждения возможных событий предстоящего матча, прогнозы, расчёты сильных и слабых сторон или же просто «Наши круты, я за них болею!» — всё это немного отодвинуло в сторону даже навалившуюся не без помощи профессоров учебную нагрузку. И даже сейчас, за завтраком, отовсюду то и дело слышатся разговоры о предстоящей через почти две недели игре.
— Гектор… — рядом подсел Герберт, вратарь в прошлом, а ныне — загонщик. — Не желаешь потренироваться с нами? Мы все, конечно, на все сто, нет, двести процентов уверены в тебе. Но всё же…
— Дружище, — я попытался зацепить вилкой небольшой жареный грибочек, но он, зараза, был не так прост. — Я даже с девушкой своей редко время провожу.
— О, это важно, — без иронии в голосе согласился Герберт. — Девушки — странные создания. Но главное, помни — ты всегда виноват, аргументы к рассмотрению не принимаются.
Забавно было это слушать и смотреть на Герберта, за спиной которого стояла Тамсин. Они, вроде как, встречаются, но вроде бы и нет. Или только собираются. Или ещё что, но сами не разобрались, а мне это и не интересно.
— У тебя, я погляжу, — заговорила наша охотница, — какие-то проблемы?
Герберт мгновенно схватил со стола одну порцию пудинга с изюмом, развернулся и самым настоящим образом преподнёс дар.
— Пудинг?
Подобная сценка доставила многим минутку веселья, а виновники пересели к своим однокурсникам. Я же обратился к своим коллегам:
— А вы чего такие унылые? Только не говорите, что понедельник — день тяжелый.
— Нормальный, — вздохнул Джастин. — Просто дополнительные занятия… Ну, ты понял.
— Понял.
— Стали очень… никакими.
— Я и не заметил особо.
